Золотой орел небесный

Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и ясною звездой,
А в городе том сад, все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы:

Как-то недавно вспомнилась мне эта песня, которая, помимо всего прочего, как оказалось, имеет крайне интересную историю.

Примечательным в тексте этой песни является полное отсутствие в нем символизма. На первый взгляд, такое заявление кажется странным ведь аналогии с Небесной Колесницей и т.п. вроде как напрашивающиеся сами собой. Аналогии эти, однако, никак не обогащают стихи, ни по форме, ни по содержанию. И это даже не принимая на внимание отсутствия даже формального соответствия между стихами и тем, на что они вроде как должны намекать.

Одно, как желтый огнегривый лев,
Другое вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

В этой песне все просто и одномерно. Звезда – это лишь звезда, а странные животные являются не более чем прекрасными мутантами. Эффект этих стихов чисто визуальный. Пред нами предстает картина дивной красоты, и лишь красота эта и является ее ценностью и ее смыслом.

А в небе голубом горит одна звезда.
Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

Такой, чисто визуальный, эффект произведения поддерживают и многочисленные эпитеты, относящиеся к сфере видимого. Обязательные описания цвета вещей и испускаемого ими света. Многочисленные намеки на зрение: ворота прозрачны, вол исполнен очей, взор орла незабываем, да и сам сад дивный.

Тебя там встретит огнегривй лев,
И синий вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

Символизм, в свою очередь предполагает какой-то глубокий смысл, который и придает жизнь символам, которые могут сами по себе быть вполне себе заурядными и даже скучными предметами. Лев становится прекрасным не благодаря огненной гриве, а скорее вопреки ее отсутствию. Орел красив не потому, что он золотой, а потому, что он небесный.

Вполне возможно, что визуальная природа стихотворения отчасти может быть объяснена обстоятельствами, в который оно было написано. Поэт Анри Волхонский в то время помогал художнику Борису Аксельроду работать над мозаичным панно «Небо».

Вас также может заинтересовать:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *