О дочерях Лота

Поведение дочерей Лота (Берейшит 19:31-38) кажется нам совершенно необъяснимым и шокирующим. С другой стороны, мы видим, что наши мудрецы не относились к их поступку как к чему-то однозначно и безусловно отрицательному. Мудрецы говорят о том, что «дочери Лота намеревались исполнить заповедь» (Назир 23а) и о награде, которую получила старшая за то, что упредила младшую в исполнении этой заповеди. (там же б)

(Вопрос отношения мудрецов к поступку дочерей Лота — это достаточно большая тема. Здесь мы попытаемся обрисовать некий аспект, который возможно следует принимать во внимание в анализе позиции мудрецов.)

Какими же соображениями руководствовались дочери Лота?

Мудрецы объясняют, что, находясь в пещере, Лот и его дочери считали себя последними людьми на земле (Берешит Раба 51, 8). Тора также рассказывает, что мотивом действий сестер было желание «нажить от отца нашего потомство» (Берейшит 19:32).

Само по себе желание продолжить род человеческий не представляется безусловно порочным, даже принимая во внимание всю аморальность акта, требующегося для достижения этой цели. С другой стороны, из сказанного в Торе не создается однозначного впечатления, что дочери Лота говорили о самопожертвовании во имя возвышенной цели.

В своей небольшой лекции (на английском) Стефен Кэйв говорит о четырех историях о бессмертии, которые люди рассказывают сами себе в попытке избавиться от страха смерти. Одна из таких историй — это история о наследии. История о том, как во время жизни человек создает нечто, что продолжает существовать и нести его имя и после его физической смерти. Таким наследием может быть слава, гигантский монумент или потомство. Из всего вышеперечисленного, дети являются наиболее доступным средством обретения такого бессмертия.

Наиболее яркий пример такой модели бессмертия мы находим в рассказе о сватовстве Ривки. Навсегда расставаясь с Ривкой, члены ее семьи говорят ей следующее (Берейшит 24:60):

Сестра наша, ты будешь тысячами десятков тысяч и унаследует потомство твое врата врагов его.

На первый взгляд, странно, что расставаясь со своей родственницей, никто не желает ей успешного брака, крепкого здоровья и вообще всех благ. Единственное, что непременно нужно пожелать ей — это многочисленного потомства, ведущего победоносные войны. Причем, абсолютно понятно, что Ривка при всем желании не сможет родить даже одну из многих сотен тысяч потомков, которых ей желают ее близкие. Вне всякого сомнения речь здесь идет о наследии, которое оставит Ривка. В этом благословении заложена вера в то, что человек может достичь бессмертия, оставив многочисленное, сильное потомство.

Если обратить внимание, нетрудно заметить элемент такого бессмертия через потомков и в обещаниях, которые дает Всевышний Аврааму. Разумеется, что элемент этот не так ярко выражен в них, принимая во внимание, близость Авраама к Вечности Израиля.

Как бы то ни было, на мой взгляд, именно в этой идее лежит ключ к пониманию поступка дочерей Лота. Их желание нажить себе потомство от отца объяснялось желанием обеспечить свое личное бессмертие через наследие. Именно такой, двоякий замысел, в котором желание продолжить род человеческий, сочетается с желанием обеспечить себе бессмертие, как мне кажется, и является одной из причин амбивалентного отношения наших мудрецов к дочерям Лота.

Совсем не случайно сестры задумываются о будущем человечества после того, как лицом к лицу столкнулись с уничтожением долины Сдома и смертью своей матери. Ничто так не побуждает человека к поиску бессмертие как непосредственное столкновение со смертью.

На то, что именно поиск бессмертия руководил дочерьми Лота нас должно навести также и сказанное Торой о том, что замысел сестер, в конце концов, исполнился. Тора говори, что народы, начало которым положили сестры существуют и по сей день. Другими словами, бессмертие, которого любой ценой добивались сестры, было им даровано. Однако бессмертие это не без изъяна, поскольку народы эти навечно несут на себе печать своего аморального происхождения.

Еще одно место в Торе, которое станет более понятным, если мы будем говорить об идее достижения бессмертия через потомство, — это заповедь йибум (левиратный брак). Имеется ввиду, заповедь взять в жены вдову брата, умершего бездетным. Тора заповедует сделать так, чтобы имя брата не было стерто из Израиля (Дварим 25:6), другими словами, обеспечить его бессмертие. Здесь стоит упомянуть также и комментарий Абарбанеля, который говорит здесь о другой «истории бессмертия», а именно о реинкарнации. Мнение его, однако, не очень хорошо вписывается в буквальный смысл сказанного в Торе.

Возвращаясь к дочерям Лота, нужно сказать, что даже если нам удастся до конца разобраться в мотивах сестер и найти внутреннюю логику в их поведении, крайне трудно будет избежать ощущения отторжения, граничащего с отвращением, по отношению к их действиям. Их поступок настолько чужд человеческой природе, а обстоятельства, в котором он был совершен настолько уникальны, что мораль, которую можно извлечь из этой истории вряд ли была единственной причиной включения ее в Тору. Скорее всего, история о дочерях Лота является частью более широкого повествования и именно в этом, более широком контексте мы сможем разобраться в смысле и морали этого происшествия. Разбор этой темы, к сожалению, выходит за рамки этой статьи.

Содом и Гоморра

В общественном сознании, во многом находящемся под влиянием христианской системы ценностей, Содом и Гоморра навсегда стали синонимом половых извращений и вседозволенности. С другой стороны, в комментариях наших мудрецов, этот аспект греха жителей Сдома, не занимает центральную роль. Более того, понятие «мидат Сдом» (качество присущее жителям Сдома) означает крайний и иррациональный эгоизм, а не половую распущенность. Другими словами, говря о Сдоме, еврейские мудрецы, в первую очередь, подразумевали общество погрязшее в несправедливости, а не в разврате.

На первый взгляд, позиция еврейских мудрецов не очевидна из буквального смысла текста Торы. Действительно, единственным рассказом, демонстрирующим, неоднократно упомянутую греховность жителей Сдома является сказанное в следующем отрывке:

Еще не легли, как люди города, люди Сдома, обступили дом, от отрока и до старца, весь народ (даже) с края (города).
И воззвали они к Лоту и сказали ему: «Где люди, которые пришли к тебе этой ночью? Выведи их к нам, и познаем их!»
И вышел к ним Лот ко входу, а дверь закрыл за собой.
И сказал он: «Братья мои, не злодействуйте!
Вот у меня две дочери, не познавшие мужа, выведу-ка я их к вам, и поступите с ними, как вам угодно; только этим людям ничего не делайте, поскольку для этого они вступили под сень крова моего.»
И сказали они: «Посторонись!» И сказали: «Один этот пришел пожить и судить будет?! Теперь зло причиним тебе (больше), чем им.» И домогались от мужа, от Лота, очень и подступили, чтобы выломать дверь.
И простерли мужи руку их и ввели Лота к себе в дом, а дверь закрыли.
А людей, которые на входе в дом, поразили они слепотой, от мала до велика; и затруднялись они найти вход.
(Берейшит 19:4-11)

Такое поведение жителей города видится из Торы как типичное, поскольку рассказ этот является исполнением замысла Всевышнего «увидеть», действительно-ли жители Сдома греховны настолько, насколько Ему «стало известно». Таким образом, можно с уверенностью предположить, что описанное здесь было стандартным поведением жителей Сдома в отношении всех путников.

На основании чего, тогда, наши мудрецы не считают основным грехом Сдома поголовный гомосексуализм?

Возможно наши мудрецы понимали, что желание жителей Сдома изнасиловать путников, не было вызвано похотью. Жители Сдома хотели продемонстрировать свою власть и доминантное господство, в то же время намереваясь крайним образом унизить пришельцев. В пользу этого понимания можно привести несколько соображений.

Жители Сдома говорят, что хотят «познать» гостей Лота, а не «возлежать» с ними, как говориться, например, в истории о дочерях Лота. Это доказательство стоит объяснить подробнее.

В своей книге «Искусство любить», Эрих Фромм говорит о фундаментальном желании единства, присущем любому человеку. Удовлетворить это желание можно по-разному, его истинным удовлетворением является любовь, и, собственно говоря, обсуждению этой идеи и посвящена вся книга. Одним из мнимых способов достижения такого единства является садизм. В попытке восполнить недостающее, садист лишает человека индивидуальности, полностью раскрывая его сущность. Такое разрушающее познание, в отличие от созидающего познания, присущего истинной близость, являющейся следствием любви, и имели ввиду жители Сдома. Их целью не было сексуальное удовлетворение, а ощущение абсолютного господства и безграничной подчиненности своей жертвы, которое казалось им способным мимолетно облегчить муки отчужденности.

Именно поэтому, предложение Лота отдать им своих дочерей, в их глазах, не было достойно даже беглой оценки. Они пропускают слова Лота мимо ушей и приказывают ему посторониться.

Даже ослепление, которое вполне способно охладить сексуальное возбуждение не смогло остановить людей, нужды которых были гораздо более глубинными, чем простая похоть.

Помимо этого, трудно говорить о вожделении, которое могло раз за разом овладевать всеми жителями города от молодежи до стариков, которые даже мельком не могли видеть объект своего желания.

Если наше предположение верно, необходимо объяснить, однако, почему мудрецы видят происшествие в Сдоме лишь симптомом более глубокой болезни, а не самой болезнью. Вполне приемлемым может быть объяснение, что жестокость жителей Сдома не распространялась на область правосудия вообще, а было лишь изолированной попыткой отвадить пришельцев от своей местности. Почему же наши мудрецы говорят о глубокой извращенности системы правосудия Сдома?

На мой взгляд, мудрецы не рассматривали грехи вызванные эмоциями, с той же строгостью, как грехи, являющиеся следствием хладнокровного анализа и рационального мыслительного процесса. Ксенофобия, иррациональный боязнь того, что пришельцы захватят власть и приведут Сдом к опустошению, является не более чем иррациональным импульсом. С импульсами трудно совладать, от них можно избавиться посредством самодисциплины, но это процесс, требующий времени. Импульсивные грехи, остаются грехами, но они не настолько серьезны, как обдуманные грехи. Грехи ставшие результатом взвешивания всех «за» и «против». Человек убедивший себя в рациональности и объективности своих заблуждений, имеет крайне мало шансов исправиться. Его грехи являются следствием гораздо более глубоко укоренившейся проблемы.

Таким образом, происшествие, описанное в Торе, не может исчерпывающе объяснить, в чем состоял грех Сдома. Оно способно лишь дать нам ключ к пониманию этого греха и указать на ту глубину, которой достигло извращение правосудия в Сдоме.

Погоню за удовлетворением импульсов, которые кажутся человеку непреодолимыми, можно остановить с помощью осознанного, разумного усилия, в то время, как беззаконие и вседозволенность являются следствием осознанного решения игнорировать голос разума.

О богобоязненности

Одним из вопросов, возникающих при изучении главы Ваера, является вопрос о праведности Авимелеха. Авимелех был царем Грара, места, куда пришел Авраам после разрушения Сдома. С одной стороны, Авраам говорит о Граре, как о месте, в котором нету богобоязненности. Именно из-за отсутствия богобоязненности Авраам опасался быть убитым ради его жены — Сары. Такая оценка Авраамом Грара плохо говорит об Авимелехе как местном царе. С другой стороны, Всевышний явился Авимелеху во сне, чтобы отдалить его от греха, что может свидетельствовать о его праведности.

Интересное решение данной проблемы мы можем найти в комментарии Мальбима.

Мальбим говорит о Граре как о месте, населенном философами, которые установили там справедливые законы и порядки. Жители Грара, во главе с Авимелехом, неустанно работали над собой для того, чтобы достичь идеала, диктуемого разумом. Грар был местом мира и справедливости, где разум правил всем.

Такое идиллическое царство разума увидел и Авраам. Почему же тогда Авраам опасался быть убитым в этом государстве философов?

Авраам понимал, что невозможно полагаться на то, что разум будет всегда побеждать в борьбе со страстями. Нельзя быть уверенным, что в час, когда в человеке разгорится страсть по отношению к красивой женщине и вокруг не будет свидетелей, разум превозможет низменные порывы. Более того, разум вполне способен привести рациональные доказательства тому, что необходимо грабить, убивать и прелюбодействовать. Есть только одна черта характера, которая может удержать человека от следования его низменным инстинктам — это страх. Страх перед чем-то внешним, по отношению к человеку, одним из проявлений которого является богобоязненность.

Человек преисполненный трепетом перед Царем царей, перед Которым нету ничего сокрытого, Видящим все его действия и мысли, не сможет дать волю своему дурному началу. Не случайно сказано в Мишлей (15, 33): «Боязнь Б-га — наставление мудрости» и (1, 7) «Боязнь Б-га — начало разума». Без ограничения извне, один только человеческий разум не может быть залогом праведного поведения.

Именно это и сказал Авраам Авимелеху. Авраам увидел, что граждане Грара разумны и уравновешены, они следуют справедливым законам и, на первый взгляд, не имеют никаких недостатков. Один только изъян нашел Авраам — отсутствие богобоязненности. Однако из-за одного этого он уже не мог полагаться на то, что не будет убит кем-то, охваченным порывом страсти к Саре. Поскольку один только разум без богобоязненности не сможет выстоять перед порывом страсти.

Об Авимелехе

Тора рассказывает (Берешит 20), что по приходе в Грар, Авраам представил Сару не как свою жену, а как сестру. Авимелех, царь Грара, полагаясь на слова Авраама, взял Сару себе в жены. Всевышний явился Авимелеху во сне и сообщил ему, что Сара замужняя женщина и, следовательно Авимелех совершил смертный грех. Авимелех воззвал к справедливости Всевышнего, оправдывая себя незнанием того, что Авраам и Сара — муж и жена. Вернув Сару Аврааму, Авимелех спрашивает Авраама почему тот скрыл, что Сара его жена. На вопрос Авимлеха Авраам отвечает, что опасался быть убитым из-за Сары, так как люди в Граре не богобоязненны.

Для того, чтобы лучше разобраться в происшедшем следует сравнить сказанное здесь со сказанным ранее о посещении Аврамом Египта (Берешит 12, 10-20).

Перед приходом в Египет, Аврам попросил Сарай представится его сестрой, а не женой. Сделано это было так как Аврам опасался быть убитым для того, чтобы Сарай стала незамужней. После прихода в Египет, Сарай была взята в дом Паро из-за своей красоты. После того, как Паро и его домочадцы были поражен язвами, он, в конце концов понял, что был наказан за то, что взял замужнюю женщину себе в жены. Паро вернул Сарай Авраму и выслал его из Египта.

Разница, которая сразу бросается в глаза — в Граре Всевышний открылся Авимелеху, в то время как в Египте Паро был просто наказан.

Еще один вопрос, как мог Авраам полагаться на повторение чуда, случившегося в Египте, ведь запрещено надеяться на чудеса?

Рабейну Хананэль (цитируемый рабейну Бехае на Берешит 20, 2) предлагает интересное объяснение происшедшему. По мнению рабейну Хананэля, Авраам, опасаясь за свою жизнь развелся с Сарой перед входом в Грар. В глазах Всевышнего такой развод был недействителен, поскольку по Торе развод сделанный под угрозой смерти не имеет силы. Однако в глазах Авимелеха, жившего по законам сыновей Ноя, такой развод был действителен, поскольку по законам потомков Ноя даже развод по принуждению имеет силу.

Таким образом Арваам не надеялся на чудо, а действительно решил спасти свою жизнь разведясь с Сарой, которая после развода осталась лишь его сестрой. Понятно также и то, почему Всевышний явился Авимелеху во сне, ведь без этого Авимелех никогда не смог был догадаться, что развод Авраама не сделал Сару свободной, ведь и она и Авраам настаивали на том, что они всего лишь брат и сестра. Это объясняет также и слова Авимелеха (Берешит 20, 4): «… и сказал: «Г-сподь, [разве] народ даже праведный ты казнишь?» Авимелех говорит Всевышнему, что он оценил ситуацию с точки зрения законов потомков Ноя, по которым Сара не является замужней. Более того, Авимелех говорит, что он не только праведен по законам потомков Ноая, но и по закону Торы, поскольку не прикоснулся к Саре и, следовательно, не заслуживает наказания.

О свободе выбора

Парашат Ваера (ז ג) рассказывает нам о том, что Всевышний укрепил сердце фараона, чтобы умножить чудеса, связанные с освобождением еврейского народа. Этот пасук поднимает вопрос о природе свободы выбора, которым занимаются почти все комментаторы Торы. Абарбанэль приводит известное мнение Рамбама, высказанное им в введении к комментарию на Авот и в книге «Мишне Тора».

Рамбам пишет, что, в некоторых случаях, Всевышний не дает злодею раскаяться в его проступках, чтобы наказать его за них. Фараон, который беспощадно преследовал еврейский народ, должен был наказан за это, поэтому Всевышний не дал ему раскаяться в содеянном, укрепив его сердце.

Абарбанэль спорит на сказанное Рамбамом и дает три объяснения написанному в Торе.

Первое объяснение Абарбанэля строится на известном правиле, гласящем, что раскаяние человека совершившего проступок по отношению к другому человеку, не принимается пока его не простит потерпевший. Фараон согрешил против еврейского народа, поэтому для того, чтобы избежать наказания ему недостаточно было раскаяться перед Всевышним. Приговоренный к смертной казни будет казнен несмотря на то, что у нас нет сомнений в том, что, находясь на пороге смерти, он раскаялся в своем грехе от чистого сердца. Фараон, ответственный за бесчисленные убийства и другие грехи против евреев должен был получить за них полагающееся ему наказание, поэтому не имело значения раскается он или нет.

Второй ответ Абарбанэля говорит, что раскаяние идолопоклонников подобно человеку, окунающемуся в микву, держа в руках источник своей нечистоты. Раскаяние фараона не было полным, поскольку он не хотел оставить служение идолам, поэтому раскаяние это не было бы принято Всевышним.

Третее объяснение Абрабанэля, описывается им как наиболее правильное. Абарбанэль говорит, что упрямство фараона не было вызвано прямым вмешательством Всевышнего. Фараон не хотел раскаяться, поскольку наказания, посылаемые Всевышним давали ему возможность объяснить их как естественное стечение обстоятельств. Если бы Всевышний превратил Нил в кровь до тех пор, пока фараон не отпустит еврейский народ, то фараон не смог бы отрицать причастность Всевышнего к происшедшему. Однако, поскольку каждое наказание было недолговременным, то фараон имел возможность не видеть в нем руку Всевышнего.

Абарбанэль говорит, что в соответствии с третьим объяснением, Тора сообщает, что многочисленность чудес стало причиной укрепления сердца фараона, а не наоборот.

О красоте и возрасте

Тора рассказывает, что сразу после разрушения Сдома и Аморы, Авраам вышел из Элоней Мамре и поселился в Негеве в месте, под названием Грар. Поскольку Авраам не знал ничего о характере людей живущих в Граре, он, как и ранее в Египте, сказал, что Сара — это его сестра. Авимелех, царствовавший там, приказал взять Сару к себе в жены. Саре, на этот момент, было девяносто лет.

Совершенно непонятно, почему Авимелех загорелся желанием взять девяностолетнюю старушку себе в жены? Даже если в молодости Сара была красавицей, то к старости красота ее увяла, о чем свидетельствуют ее же слова: «разве сможет немощная стать крепкой!?»

Абарбанэль объясняет, что обещав Саре сына, Всевышний вернул ей молодость, чтобы она смогла зачать и выносить его. Вновь обретенная молодость Сары и стала причиной того, что Авимелех захотел взять ее себе в жены. Все происшедшее было необходимо, чтобы показать Саре, что всё находится в руках Всевышнего. Если Всевышний пообещал ей сына, то даже «немощная станет крепкой».

Абарбанэль приводит также комментарий Рабейну Нисима, который говорит, что Авимелех захотел жениться на Саре, чтобы породнится с Авраамом. Внешность Сары не имела значения для Авимелеха, его стремлением было породнится с важным человеком — Авраамом.