О символах и аллегориях

В комментариях на Тору, нам встречаются аллегорические и символические объяснение ее слов. В чем разница между аллегорическими и символическими комментариями?

Аллегорический комментарий строится на том, что сказанное в Торе, на самом деле указывает на какую-то другую вещь. Ценность сказанного состоит не в нем самом, а в том, на что оно указывает. Примером такого рода комментария является сказанное Абарбанэлем в главе Мецора. В своем комментарии Абарбанэль объясняет, что каждый из предметов, использовавшийся в ритуале очищения мецора (прокаженного) намекает на что-то. Глиняный сосуд – это аллегория человека, который был создан Всевышним и чья судьба находится в Его руках подобно кувшину в руке гончара.

Анализируя комментарий Абарбанэля, мы видим, что объект, описываемый Торой, имеет смысл только как указатель. Указывая на известную нам концепцию, глиняный сосуд перестает быть объектом, обладающим собственным смыслом и приобретает значимость только указывая на взаимоотношения человека и Всевышнего. В такого рода комментариях ценность сказанного раскрывается через ценность концепции, на которую оно указывает. Нам очевидна важность концепции, нам ясно, что она достойна упоминания в аллегорическом контексте и эта ее важность проецируется на сказанное.

Более того, связь между объектом и концепцией не является исчерпывающей или самоочевидной. Другими словами, тот же самый глиняный сосуд может указывать и на другие концепции, а на определенные аспекты концепции зависимости человека от милосердия Всевышнего могут указывать и другие объекты.

Чтобы понять, что такое символический комментарий давайте рассмотрим пример символизма в трудах мудрецов Торы. Одним из самых ярких и, хронологически, близких нам примеров – это истории раби Нахмана из Бреслава. Каждая деталь этих историй – это символ чего-то. И царская дочь и человек, владеющий тайной молитвы – это символы определенных идей, которые раскрываются перед нами с их помощью. (Разговор о том, что именно символизируют герои рассказов раби Нахмана, выходит за рамки нашего обсуждения.)

Почему раби Нахман решил воспользоваться символами? Потому, что без них невозможно понять, идею, которую они символизируют. В символическом комментарии, Тора разъясняет недоступную нам идею с помощью символа. В этом случае, в отличие от аллегорического комментария, понятие, описываемое Торой, не теряет своей собственной ценности, наоборот, только его внутренне содержание может помочь нам понять идею, на которую оно указывает. Через конкретный объект или понятие мы можем получить представление о чем-то глобальном, чем-то, что скрыто от нас или вообще недоступно нашему пониманию само по себе.

По сравнению с аллегорией, связь между символом и идеей, которую он символизирует, гораздо более прямолинейная. Символ и идея формируют единое целое и символизм этого единства немедленно становится очевидным. В этом единстве, каждая деталь символа раскрывает нам новую грань идеи, на которую он указывает.

Чтобы проиллюстрировать разницу между аллегорическим и символическим комментарием, давайте рассмотрим комментарий Ибн Эзры и Рамбана на следующий пасук (Шмот 6, 8).

И приведу вас в землю, о которой воздел Я руку, чтобы дать ее Аврааму, Ицхаку и Яакову и дам ее вам в наследство, Я Б-г.

Ибн Эзра комментирует слова: «о которой воздел Я руку» и говорит, что их нужно понимать аллегорически, подобно человеку, воздевающему руку к небу и клянущемуся. Обратим внимание, что, по мнению Ибн Эзры, воздевание руки – это просто выражение обозначающее клятву. Само по себе эти слова не имеют смысла, потому что у Всевышнего нету руки, которую он смог бы вознести.

Давайте обратимся к комментарию Рамбана. Рамбан говорит, что истинный смысл сказанного лежит в том, что Всевышний воздел Десницу Мощи Его с тем, чтобы дать землю еврейскому народу. Из комментария Рамбана мы видим, что воздевание руки – это символ чего-то, что делает Всевышний. Мы не можем постичь истинную природу происходящего, но мы понимаем, что есть внутренняя связь между воздеванием руки, знакомом нам и действиями Всевышнего.

О зеркалах

В парашат Ваякэль (לח ח) Тора рассказывает, что киор (умывальник)и его основание, были сделан из медных зеркал женщин, собиравшихся на входе в шатер собрания. Киор — это медный сосуд, содержавший воду, которой коэны, служившие в Мишкане, омывали ноги и руки. Медь, использовавшаяся для изготовления киора была получена после переплавки медных зеркал, которые пожертвовали для этой цели женщины.

Мидраш (תנחומה פקודי ט, במדבר רבה ט יד), который приводит Раши говорит, что Моше не хотел принимать пожертвованные зеркала. Женщины пользуются зеркалами для того, чтобы соблазнять для своих мужей, поэтому не подобает использовать их для строительства Мишкана. Мидраш говорит, что Всевышний повелел Моше принять зеркала, поскольку они помогли женщинам приумножить еврейский народ. В Египте, из-за тяжелой работы, возложенной на мужчин, только стараниями женщин еврейский народ смог стать многочисленным.

Говоря о собрании женщин на входе в шатер собрания, Тора использует слово, которое обозначает также «воинство». Мидраш связывает пожертвование зеркал, с воинствами, которое родили еврейские женщины в Египте.

Раби Авраам ибн Эзра объясняет этот пасук по другому. Женщины, собиравшиеся на входе в шатер собрания делали это чтобы молиться и слушать слова Торы. Поскольку женщины решили отдалиться от материального, они не видели необходимости уделять излишние внимание своей внешности и зеркала стали им не нужны. Ненужные больше зеркала они решили пожертвовать на строительство Мишкана.

Интересно обратить внимание на то, что, по мнению Раши, женщины отдали на строительство Мишкана вещь, которая была им очень дорога. По мнению ибн Эзры, однако, женщины пожертвовали то, что им больше не было нужно. Очевидно, что ценность пожертвования должна измеряться тем, насколько пожертвованная вещь дорога ее хозяину. По мнению ибн Эзры, получается, что пожертвование женщин не было особенно ценным, поэтому непонятно, почему оно ставится им в заслугу.

Чтобы объяснить мнение ибн Эзры необходимо понять, почему, в наших глазах, ценность пожертвования зависит от того, насколько оно дорого принесшему его.

На самом деле, ценность пожертвования зависит от чистоты намерений того, кто его принес. Поскольку мы не можем оценить происходящее в сердце другого человека, мы полагаемся, в этом, на внешние признаки. Мы считаем, что если человеку дорога какая-то вещь, то расстаться с ней его может побудить только забота о том, кому он эту вещь передает. Если человек дает что-то, для него, очень ценное, на строительство Мишкана, то, очевидно, что ему очень важен Мишкан.

Такая оценка намерений человека оставляет место для ошибки. С другой стороны, если мы знаем, что человеку важно то, на что он жертвует, то даже вещь, которая ему не очень ценна, будет пожертвована им с чистым сердцем.

Женщинам, собиравшиеся на входе в шатер собрания, Мишкан был очень важен, поэтому мы можем быть абсолютно уверены в том, что пожертвованные ими зеркала были принесены ими с самыми чистыми намерениями.

Поклонение идолам и излишняя скорбь

В начале ревии Тора запрещает евреям наносить себе раны и вырывать волосы, как излишнее проявление скорби по умершим. Перед этим Тора предостерегает от служения идолам, сообщая законы лжепророчества, законы человека, переманивающего к поклонению идолам и законы города идолопоклонников. Необходимо выяснить, как связаны почитание идолов с чересчур рьяным проявлением скорби.

Абарбанэль приводит три объяснения близости предостережения от идолопоклонства и запрета ненесения себе ран в знак скорби.

  1. Мнение комментаторов (вероятно, имеется ввиду Ральбаг) говорит, что запрет нанесения себе ран упомянут именно здесь, поскольку это еще один из запретов, относящихся к поклонению идолам. Обычай членовредительства — это обычай идолопоклонников, как можно увидеть из сказанного в Мелахим (א יח כח), что пророки Бааля «наносили себе раны, по закону их». (Обратите внимание, что это объяснение не говорит о специфическом запрете членовредительства в знак скорби, а рассматривает членовредительство вообще.)
  2. Ибн Эзра говорит, что Тора, запрещая излишнее проявление скорби, говорит это также по отношению к тому, чей родственник был казнен за лжепророчество, за привлечение к поклонению идолам или в городе идолопоклонников. Тора хочет научить нас, что ближайшим родственником любого еврея является Всевышний, а не преступник, нарушающий Его волю, поэтому не подобает излишне скорбеть о злодеях.
  3. Тора предостерегает от следования обычаем Эморейцев, которые наносили себе раны в знак скорби. Поскольку Эморейцы не верили в будущий мир и награду, полагающуюся душе в нем, они плакали и наносили себе раны думая, что их родственники полностью закончили свое существование. Тора говорит еврейскому народу: «Сыновья вы Б-гу Всемогущему,» — вы можете наедятся на большую награду во дворце Царя, поэтому не подобает вам излишне скорбеть по умершим.

Кдошим, Абарбанэль

В шиши Тора перечисляет наказания полагающиеся за различные виды прелюбодений, упомянутых в конце главы «Ахарей мот».

В своем комментарии Ибн Эзра указывает на то, что Тора не упомянула наказание за сожительство с сестрой отца и сожительство с сестрами. Ибн Эзра не объясняет почему эти наказания не упомянуты, а ограничивается словами: «прозорливый догадается сам».

Абарбанэль поясняет, что именно имеет ввиду Ибн Эзра. Ибн Эзра намекает на то, что Тора хотела позаботится о почете Амрама и Яакова. Яаков был женат на сестрах – Рахели и Лее, а Амрам женился на своей тете – Йохэвед. Тора запрещает подобные связи, но не упоминает наказание за них, чтобы не позорить память праотцов.

Абарбанэль не согласен с точкой зрения Ибн Эзры. По мнению Абарбанэля, поскольку до дарования Торы в браках Яакова и Амрама не было запрета, никакого позора в упоминании наказания за прелюбодеяния, подобные их бракам, не будет. Тора не упоминает наказание за сестру отца и систер, потому что наказание за них – это карет, подобно наказанию за другие виды прелюбодеяний.