О согбенных фигурах и кислых лицах

Distant Shore

На протяжении всей истории иудаизма были люди, которым мешала ограниченность, присущая, по их мнению, его интеллектуальной элите. Им мешала изоляция Торы от бурлящей вокруг нее жизни. По их мнению, замкнутость в «четырех локтях алахи» не только лишала Тору жизненной силы, но и оскверняла имя Всевышнего. При этом не имело значения, что служило отправной точкой такой критики. Этим могло быть очарование наукой, политическим движением или даже собственный мистический опыт. Как бы то ни было, традиционный талмудист переставал восприниматься ими как идеал служения Всевышнему.

Речь не шла о замене изучения Торы чем-то еще, совсем наоборот. Изучение Торы, утратившее, по их мнению, жизненную силу и глубину, должно было вновь обрести свежесть модных философских идей, или непосредственность мистических откровений. Другими словами, традиционное изучение Торы должно было служить отправной точкой, но не могло быть идеалом.

Очень хорошей иллюстрацией такого взгляда могут служить слова рава Кука («Игрот Ареия» I, стр. 185), описывающие его мысли по поводу создания ешивы «Мерказ Арав».

Основа всех внутренних разногласий состоит в том, что душа новых поселенцев не может вынести дух, манеру и характер людей старого толка. … Энергия, радость жизни, смелость, широта взглядов и национальная гордость, присущее новым поселенцам не может вынести согбенную фигуру, кислое лицо полное печали, излучающее страх и слабость … все это не может быть не вызывать у них раздражения. Поскольку описанное выше встречается крайне часто среди воспитанников ешив старого толка, очень велико их нежелание допускать равввинов в поселения…

Такое обновление ни в коем случае не приведет к тому, что Тора забудется, … а только к широте кругозора, углублению и расширению знания Торы, к увеличению любви к ней, к возвышению еврейской души и к изгнанию чуждых ей веяний … посредством возвышенности души, возникающей из осознания ценности Торы и ее Б-жественной силы, проявляющейся именно в ее всеобъемлющем характере.

Нельзя сказать, что попытки этих людей изменить иудаизм никак не повлияли на него. Справедливо, однако, и то, что влияние это носило гораздо более ограниченный характер, чем им хотелось бы. Причина этого состоит в двойственности идеала, к которому стремились такие идеологии. В попытке синтеза двух разные тенденций, даже если разница эта представляется как искусственная, неизбежно возникает вопрос о приоритете одной тенденции за счет другой. Не смотря на то, что сами идеологи перемен могли, в той или иной степени, служить примером такого синтеза, этого нельзя было сказать об их последователях.

Предпочтение всегда отдавалось тому, что воспринималось, как безусловно относящееся к иудаизму — традиционному изучению Торы. При этом новый элемент не отрицался, однако его глубина нивелировалась и вместо того, чтобы служить катализатором перемен он превращался в клише. Последующие поколения больше не претендовали на реализацию идей основателей, а на сохранение их характеристик. Разница подобная разницей между самим мистическим опытом и его описанием.

Разница эта хорошо описана в следующей хасидской истории:

Когда Бааль Шем-Тов узнавал о трагедии, готовящейся прийти на еврейский народ он в одиночестве уходил в лес. В лесу он находил особое место, где зажигал огонь и говорил особую молитву. В ответ на это Всевышний делал чудо и катастрофа была предотвращена.

Позже, когда народу грозила катастрофа, ученик Бааль Шем Това — Магид из Межерича шел в это особое место в лесу, где говорил: «Рибойно шель ойлом, я не знаю как зажечь огонь, но я еще помню молитву моего учителя!» и этого было достаточно, и трагедия была предотвращена.

Еще позже, Мойше Лейб из Сасова, приходил на это место в лесу и говорил: «Рибойно шель ойлом, я не знаю как зажечь огонь и я забыл молитву, но я еще помню это место!» И этого было достаточно, и чудо происходило.

Когда раби Исроэль из Ружина нуждался в помощи небес, он говорил: «Рибойно шель ойлом, я не знаю как зажечь огонь и я забыл молитву, я забыл даже место в лесу, но я еще помню эту историю, неужели этого не достаточно!?» И этого было достаточно.

Таким образом то, что воспринималось как закостеневшее и анахроничное, оказывалось на поверку по-настоящему жизнеспособным. На мой взгляд именно это имеет ввиду Раши (Дварим 27, 9), когда требует, чтобы слова Торы каждый день были в наших глазах как новые. Не имеется ввиду необходимость обновлять Тору извне. Речь идет о том, чтобы уже известное нам пробуждало в нас то же воодушевление, которое мы испытывали при первом знакомстве.

Об обоснованности колелей

А вот теперь, Даниэль, извольте пожалуйста привести те цитаты из иудаизма, которые бы легитимизировали пожизненный колель, вопреки приведенными мною цитатам.
Очень жду Ваших ответов.

Михаил Финкель.

1

На основании чего нарушается закон Шулхан Оруха, Орах Хаим, 156:1, постановивший, что мужчинам надо работать и содержать семьи, а не учится в колеле?

Вы, очевидно, имеете ввиду следующие слова Шульхан Аруха:
«После этого пойдет заниматься своими делами, так как сказано «Тора, которой не сопутствует работа, в результате, пропадет и преведет к греху», поскольку нищета заставит его нарушить желание Творца…»

Этот закон Шульхан Арух копирует почти дословно из Тура. Закон этот построен на интерпретации мишны Авот (2, 2). В этой интерпретация мишна говорит о том, что человек, не имеющий средств себя прокормить, станет нарушать волю Тврорца.

(Оставим в стороне тот факт, что Шульхан Арух здесь занимается вопросом изучения Торы в гораздо большей степени, чем вопросом зароботка.)

Следовательно, если человек сможет избежать нищеты без необходимости зарабатывать на жизнь (наследство, выигрыш в лотерею, пособие от государства и т.п.), то, даже не работая, он не будет нарушать постановление Шульхан Аруха.

Стипендия колеля, если она позволяет человеку позволить себе все необходимое, вполне отвечает требованию Шульхан Аруха.

Таким образом, Шульхан Арух, в указанном вами месте, не запрещает учиться в колеле и не обязывает работать.

2

Где написано, что все религиозные евреи, а их становится все больше, должны скопом идти в пожизненный колель, нарушая одобренное мудрецами мнение Раби Ишмоэла?

На приведенный вами закон Шульхан Аруха 156:1 «Беур Алаха» пишет, от имени книг, что, «сказанное относится к еврейскому народу вообще, однако отдельные люди могут посвятить все свое время на изучение Торы и Всевышний непременно найдет способ обеспечить их пропитанием…» Хафец Хаим также объясняет Гемару, которую вы здесь приводите и обращает внимание на сказанное, что у «многих» не получилось как Рашби, и выводит, что у немногих может получиться. Хофец Хаим заканчивает тем, что «…тем более [следует посвящать все свое время Торе] если есть люди, желающие обеспечить его всем необходимым, чтобы он смог заниматься Торой…»

Таким образом взгляд алахи на эту Гемару таков: путь Рашби подходит для единиц, но не подходит для всех.

Теперь давайте разберемся с числами. В мире есть примерно 14 миллионов евреев. Предположим, что половина из них мужчины, итого 7 миллионов.

В 2010 году, примерно 11 тысяч аврехов в Израиле получали автахат ахнаса (http://www.calcalist.co.il/local/articles/0,7340,L-3421452,00.html). Предположим, что, на самом деле, аврехов в Израиле в два раза больше. Давайте предположим, что во всем мире есть 30 тысяч аврехов.

Получается, что на каждого авреха приходится примерно 230 не-аврехов. Меньше половины процента — это и есть те единицы, о которых говорит Гемара.

3

По какому праву нарушаются обязательства содержать жену, данные в ктубе? Если это делается априори, то весь брак из категории «меках тоус», т.к. жених не воспринимал серьезно договор, а если он решил нарушить его пост фактум, то тогда, этот брак имеет легитимные причины для расторжения, т.к. муж не выполняет своих договорных обязательств.

Невозможно рассматривать текст ктубы в отрыве от смысла, который вкладывали в него мудрецы, постановившие ее.

По сути своей ктуба является свидетельством об обязательствах, принятых на себя мужем, по отношению к жене. Мудрецы постановили ктубу для того, чтобы улучшить положение женщины в браке и при разводе, однако, как мы увидим далее, женщина в праве отказаться от преимуществ, которое дает ей ктуба. Ктуба не отличается от других долговых писем и в том, что она может быть продана женой третьему лицу. Мудрецы постановили, что без ктубы жена запрещена мужу как нида.

Несоблюдение ктубы не аннулирует кидушин, поскольку ктуба вступает в силу, при нисуин. Как очевидно из текста ктубы, она не обуславливает брак, однако может служить поводом для рассмотрения раввинским судом возможности его расторжения. В случае несоблюдения ктубы раввинский суд может заставить мужа выдать его жене гет и выплатить ктубу.

Обязательство мужа заботится о пропитании жены, указанное в ктубе соответствует обязанности жены отдавать свой заработок мужу или, пользуясь выражением мудрецов (Ктубот 47:2) «постановили пропитание взамен заработку». Мудрецы сказали также (Баба Кама 8:2), что «женщина может сказать, что она не будет получать пропитание от мужа и не будет отдавать ему свой заработок». Другими словами если женщина не желает пользоваться данным постановлением мудрецов, она имеет на это полное право. Так устанавливает алаху Шульхан Арух Эвен Аэзер 69:4.

Таким образом, если жена не хочет требовать расторжения брака на основании несоблюдения ктубы, она имеет на это полное право.

Более того, жена может освободить мужа от обязанности заботится о ее содержании, таким образом условие ктубы вообще не нарушается.

(Ваши слова о том, что у жены нет права разрешить мужу не выполнять взятое на себя юридическое обязательство, противоречат прямому тексту Гемары и алахе.)

(Мы здесь не будем обсуждать упоминать возможность обусловливания ктубы, обсуждаемые в Эвен Аэзер 69:6)

Вопрос о том, чем будет заниматься жених после свадьбы, работать или учиться, это первый вопрос, который выясняется невестой, поэтому сюрпризов здесь не бывает.

Итак, нарушений алахи здесь тоже не наблюдается.

4

У нас есть правило: «Ходош осур мин а Тойре». Я утверждаю, что НИКОГДА ранее в еврейской религиозной истории не было прецедентов для пожизненных колелей, созданных для всех.

Правило «ходош осур мин аТейре бэхоль мокойм» («новое всегда запрещено Торой»), в том понимании, которое нас интересует, было сформулировано Хатам Софером. Правило это использовалось им для делегитимации новых веяний, которые принесла с собой аскала и реформизм.

Применение этого правила, по отношению к тому или иному нововведению, вещь совсем неоднозначная. Другими словами, далеко не любое нововведение будет запрещено этим правилом. Например, перевод преподавания в ешивах с идиша на иврит — это нововведение, которое не подпадает под это правило. С другой стороны, преподавание общеобразовательных предметов в ешивах — запрещается этим правилом.

Помимо избирательности применения этого правила, система колелей, сама по-себе, не является нововведением. Достаточно вспомнить об «асоро батлоним», посвящающих все свое время Торе, которых содержала община. Хронологически более близкий нам пример колеля: «Талмуд Тейре» в Слободке.

Следовательно, применение правила «ходош осур мин аТейре бэколь мокойм», в отношении системы колелей, существующей сегодня, зависит от оценки ситуации раввином.

Литваки опираются на оценку ситуации, сделанную общепризнанным алахическим авторитетом, я имею ввиду Хазон Иша. Возможно, что другие авторитеты оценивали ситуацию по-другому, однако этого недостаточно, чтобы объявить мнение Хазон Иша, противоречащим алахе. Другими словами, в худшем случае, литваки опираются на одно из мнений в алахическом споре.

(Для того, чтобы утверждать, что такого положения вещей, как сейчас, не было никогда, вам необходимо доказать, что на протяжении всей еврейской истории в каждой из общин практиковалось что-либо другое. Поскольку это не представляется возможным, я предпочту отнестись к вашему заявлению как к предположению, а не утверждению.)

(В гораздо большей мере правило Хатам Софера относится к получению светского образования, которое пропагандируется либеральными кругами, чем к обучению в колеле.)

5

На каком основании многие литовские раввины учат своих учеников, что балабатим, это «ничтожества, созданные лишь для того, чтобы они давали нам цдоку, но им конечно не надо об этом говорить»? На чем они основываются, прививая идею колеля, и сопутствующей с ним нищеты, ущербности и хронического попрошайничества массам?

Без доказательств ваше утверждение выглядит голословным поклепом. Кто эти раввины, которые так говорят? Как именно они выражаются?

За все годы, проведенные мной в мире литовских ешив, я не только не слышал таких высказываний, но и вообще не был свидетелем презрительного отношения к балебатим. Не стоит забывать, что родители многих из учеников ешив и есть те самые балебатим, которых, по вашим словам, их учат презирать. Более того, в личном разговоре со мной, мой рош ешива, говорил совсем другое. У меня есть свидетельство того, что рав Шах, высказывался о балебатим совсем иначе, чем вы хотите здесь сказать.

Ваш вопрос о том, на чем они основываются, на первый взгляд, был отвечен мной ранее, когда я привел «Беур Алоху» на симан 156:1. Они основываются на мнении раби Шимона бар Йохая и Рамбама, приведенных там. Заметим, что идея колелей совсем не нова, как мы уже упоминали ранее.

6

Кто дал право аврехим нарушать правило: «Сделай субботу буднями, но не утруждай людей»? Они в этом виновны, т.к. когда Шлиах идет собирать для них деньги с шапкой по миру, то они утруждают людей, прося у них деньги, для того чтобы дальше нарушать ША и Талмуд, и не кормить свои семьи сами.

Приведенная вами Гемара из Псахим 113 служит основой для постановления Рамбама в законах подарков беднякам 10:18 и, вслед за ним, Тура и Шульхан Аруха в Йоре Деа 255:1.

(Ваш перевод слов Гемары ошибочен, как мы увидим далее.)

Необходимо отметить, что закон этот относится к любому, кто не желает заниматься работой, которую они считают ниже своего достоинства. Например безработный адвокат, который не хочет мыть подъезды и собирает цдаку, нарушает этот закон.

Вот, что пишет на этот закон «Биркей Йосеф»:

«Основная идея этого выражения Мудрецов состоит в том, чтобы не получать никакой пользы от окружающих, не только в том, что не касается цдаки, но и в отношении подарков тоже. Это мы видим из того что они сказали окружающих в общем, любых окружающих, дающих цдаку или подарки. Однако мудрецы предыдущих поколений увидели необходимость в отмене этого запрета из-за «эт лаасот лаАшем эферу Торатеха» и разрешили получать пользу от окружающих, как написано ими. Они написали также, что обычай танаим и амораим не получать пользу от окружающих — это путь благочестия.»

Поскольку это путь благочестия, то, тот кто поступает вопреки ему, не считается нарушителем, однако человеком благочестивым он считаться тоже не может.

На самом деле наш вопрос разбирается поским в Йоре Деа 246. Ремо в сеиф 20 пишет следующее от имени «Тшувойс аРашбец»:

«Есть облегчающие еще больше, которые говорят, что мудрецу и его ученикам можно быть на иждивении, чтобы поддержать людей, посвящающих себя изучению Торы, поскольку посредством этого они смогут заниматься Торой в достатке. Однако тот, кто имеет возможность содержать себя в полной мере своим трудом и заниматься при этом Торой, идет путем благочестия и это дар Б-га. Однако это не может быть уделом любого человека, поскольку не каждый может заниматься Торой и умудряться в ней и зарабатывать на жизнь самостоятельно. То, что разрешено брать это как подарки так и постоянную стипендию.»

Ремо говорит прямым текстом, что есть мнения, считающие, что человек, посвящающий свое время изучению Торы может находится на содержании окружающих.

Шах там же приводит Баха, который говорит о том, принимается-ли мнение Рамбама, запрещающего человеку, изучающему Тору жить за счет окружающих:

«Мы видели, что обычай всех еврейских мудрецов, до Рамбама и после, получать плату от общины и, даже если алаха по Рамбаму в комментарие на Мишну, то, возможно, что мудрецы поколений пришли к единому мнению из-за « эт лаасот лаАшем эферу Торатеха», поскольку без этого … Тора была бы забыта, хас вешалом.»

Далее Шах приводит Мааршаля, который поддерживает обычай содержать людей, изучающих Тору и говорит, что без этого обычая Тора бы исчезла из еврейского народа, хас вешалом.

Итак, Рашбец, Ремо, Бах, Мааршаль и Шах не считали, что люди, посвящающие свое время изучению Торы и живущие за счет общины, нарушают Алаху.

7

И что скажите по поводу нарушения Кидушин 30б? Ведь отец обязан дать своему сыну профессию.

Мишна в Кидушин 30б говорит, что отец обязан обучать своего сына ремеслу. Вопрос об обязанности отца учить сына ремеслу — это спор Танаим. Раби Неорай в Кидушин 82 спорит и говорит, что не следует обучать сына ремеслу, а нужно обучать его лишь Торе.

Как бы то ни было, мишна в Кидушин не была принята на алаху ни Рамбамом, ни Туром, ни Шульхан Арухом.

В завершение позволю себе привести выдержку из Хатам Сойфера на Суку 36а:

«Очевидно, что раби Ишмаэль говорил .., только в отношении земле Израиля, во время, когда ее населяет большинство [еврейского] народа … Однако, поскольку мы, из-за грехов наших многочисленных, рассеяны между народами мира и все, что приумножает материальные благосостояние, разрушает служение Б-гу, раби Ишмоэль согласен с раби Шимоном бар Йохаем. Именно поэтому, вне земли Израиля, мы полагаемся на слова раби Неорая в мишне в конце Кидушин: «оставляю я любое ремесло и обучаю своего сына только Торе», как уже упоминалось выше.»

Подытожим

Утверждение, что путь литовского движения, призывающего всех выпускников ешив идти в колель, не зиждется на мнениях мудрецов предыдущих поколений и противоречит алахе, ошибочно и лишено каких бы то ни было основ в иудаизме.

О почете Всевышнего

Сота — это женщина, которая уединилась с чужим мужчиной, несмотря на предупреждения мужа. Поскольку неизвестно, изменила-ли эта женщина мужу или нет, ее невозможно наказать за измену. Для проверки своих подозрений муж приводит свою жену в Бейт Дин (раввинский суд), который, в свою очередь, посылает ее в Храм, где, коэн поит ее горькими водами проклятия.

Процедура проверки соты следующая: сначала пишется отрывок Торы, с проклятиями, которые падут на соту, если она изменила мужу. Потом приносят воду из Киора (храмового умывальника), в которую кладут немного земли из храмового двора и какую-нибудь горькую траву, например полынь. Затем, написанное на пергаменте, должно быть стерто в эту же воду. Поскольку среди написанного на пергаменте есть имя Всевышнего, его тоже стерают. Этой горькой водой и поят соту.

Если, несмотря на уединение с чужим человеком, женщина осталась верна мужу, то ничего плохого с ней не происходит, однако если она ему изменила, она умирает страшной смертью.

Необходимо понять, почему Тора заповедует процедуру проверки соты только в случае сомнения в верности жены? Можно было бы предположить, что в случае любого сомнения по поводу какого-либо серьезного проступка, такого как, например, убийство, можно было отвести человека в Храм напоить его горькой водой и убедиться в его невиновности или стать свидетелем его наказания.

Чтобы ответить на наш вопрос необходимо обратить внимание на законы соты. Первое, что бросается в глаза — это то, что в словах, которые стирают с пергамента есть имя Всевышнего.

Запрет стирать имя Всевышнего мы учим из сказанного об уничтожении мест поклонения идолам. В главе Реэ, Тора заповедует уничтожить идолопоклонничество в земле Израиля, а затем запрещает поступать так, по-отношению к Всвышнему. Из этих слов Торы, Мудрецы учат запрет стирать имя Всевышнего (מכות כב א).

Серьезность запрета стирать имя Всевышнего мы можем понять из спора Мудрецов, относительно ир анидахат (города вероотступников) (סנהדרין קיג א).

Ир анидахат — это город, большинство жителей которого стали поклоняться идолам, в следствии увещеваний своих земляков. Жители такого города подлежат смертной казни, а все их имущество должно быть сожжено на главной улице города.

Раби Элиэзер считает, что, если в таком городе найдется даже одна мезуза, он не получает статуса ир анидахат. Каждый из жителей должен быть наказан по-отдельности и имущество города не подлежит сожжению. Раби Элиэзер считает, что, поскольку запрещено сжигать мезузу, содержащую имя Всевышнего, невозможно исполнить заповеданное Торой о сожжении всего имущества ир анидахат. Таким образом запрет стирать имя Всевышнего более важен, чем искоренение города идолопоклонников.

Если Тора так серьезно относится к стиранию имени Всевышнего, то почему же тогда разрешено стирать святое Имя ради проверки соты?

Мидраш Раба (פרשת נשא ט כ) рассказывает следующую историю о раби Меире:

Раби Меир говорил урок каждую ночь Шаббата и на уроки эти постоянно ходила одна женщина. Как-то раз урок затянулся и, когда женщина пришла домой, она обнаружила, что субботние свечи потухли. Когда муж спросил ее, где она была, она ответила, что слушала урок раввина. На это муж сказал ей, что, пока она не плюнет в лицо этого раввина, ноги ее не будет в его доме.

Раби Меиру было сообщено о происшедшем с Небес. Чтобы найти женщину и исправить положение, раби Меир притворился, что у него болят глаза и объявил, что всякая женщина, которая знает заговор от болезни глаз, приглашается попробовать излечить его.

Соседки женщины рассказали ей о болезни раби Меира и посоветовали ей притвориться лекаркой и под предлогом лечения плюнуть раби Меиру в лицо.

Когда женщина пришла к раби Меиру, он спросил ее, знает ли она средство от болезни глаз? От страха женщина призналась, что нет, тогда раби Меир сказал ей, что если она плюнет ему в лицо семь раз, то болезнь его непременно пройдет.

После «процедуры» раби Меир сказал ей, чтобы она пошла домой и сказала мужу: «Ты сказал мне плюнуть один раз, а я плюнула семь!»

Ученики, бывшие свидетелями происшедшего сказали раби Меиру: «Раби, разве можно так пренебрегать почетом Торы?! Если бы раби сказал нам одно лишь слово, мы схватили бы мужа и насильно заставили бы его вернуть жену.»

Ответил им раби Меир: «Нельзя заботиться о почете Меира больше, чем о почете его Создателя. Тора заповедует стереть святое Имя, написанное в святости, ради мира между мужем и женой, следовательно, мне, тем более, следует поступиться своим почетом ради этого!»

Этот мидраш наглядно демонстрирует, что ради мира между мужем и женой, Всевышний готов поступиться своим почетом и разрешает стереть Свое Имя. Таким образом, цель заповеди сота — это не выяснение правды, а воцарение мира в семье. Выяснение, действительно-ли женщина осталась верной, является лишь средством воцарения мира между мужем и женой.

Мудрецы учат нас, что, если женщина до питья горьких вод проклятия была бесплодной, то, если выяснилось, что она осталась верна мужу, бесплодие ее заканчивается. Бесплодие может стать причиной напряженности в семье, поэтому Всевышний, чудесным образом, излечивает его, ради мира в семье. Это еще раз подтверждает, что цель проверки верности жены в установлении мира между ней и ее мужем.

Есть еще одна вещь, ради которой Всевышний готов поступиться Своим почетом. Мидраш Раба (איכה רבתי פתיחתא דחכימי ב) приводит пасук из Йирмияу (טז יא) «… Меня оставили и Тору мою не соблюдали.» Мудрецы от имени раби Хии бар Абы, учат из этого псука, что Всевышний предпочитает, чтобы еврейский народ оставил Его, лишь бы они продолжали изучать Его Тору, поскольку ее Свет, вернет их к добру. Изучение Торы настолько важно, что Всевышний готов поступиться ради него Своим почетом.

Как известно, взаимоотношения Всевышнего и народа Израиля подобны взаимоотношениям мужа и жены. Самой яркой иллюстрацией такого сравнения является «Песнь песней».

Хасидские учителя говорят, что, когда евреи грешат, даже если они поклоняются идолам, в глубине души они остаются верными Творцу. Они не подобны жене изменившей мужу, в крайнем случае, они уподобляются соте. Еврейский народ никогда не может оставить Всевышнего совсем. Отход евреев от служения Всевышнему только выглядит таковым, на самом деле их связь с Творцом остается неразрывной.

По аналогии с горькими водами проклятия, средством проверки верности еврейского народа является горечь изгнания. Оставаясь верными Всевышнему в галуте, евреи доказывают, что их грехи были лишь иллюзией измены. Всевышний готов сокрыть свой почет, изгнав евреев из земли Израиля, ради того, чтобы, в конце концов, привести их к Освобождению. Выдержав испытание изгнанием, еврейский народ продемонстрирует всему миру свою верность Всевышнему.

Продолжив эту аналогию, мы сможем сказать, что изучение Торы, в гораздо большей степени, служит тоже является средством пробуждения благосклонности Всевышнего к Его народу. Всевышний готов поступиться Своим почетом и послать еврейский народ в изгнание, чтобы, в результате, они смогли вернуться к Нему. Изучение Торы, в глазах Всевышнего, важнее чем Его почет потому, что оно сможет вернуть евреев к Его служению. Таким образом и галут и изучение Торы приводят к одинаковому результату — близости Всевышнего.

Однако, в то время как изгнание является лишь проверкой, изучение Торы само по себе это проявление близости еврейского народа с их Создателем. Оставаясь верными Всевышнему в изгнании мы лишь демонстрирует нашу преданность Ему. Изучая Тору мы находимся в состоянии наибольшей близости к Всевышнему. Подобно тому как горькие воды — всего лишь средство, в то время как мир в семье — это цель, также галут — это средство, в то время как изучение Торы — это цель. (Излишне упоминать, что речь не идет про того, кто учит Тору без намерения соблюдать ее.)

Как известно (מכות י ב) «человека ведут тем путем, который он сам выбирает себе». Каждый из нас может выбрать, каким путем он хочет приблизиться к Всевышнему. Человек может выбрать для себя проверку горечью Изгнания или выбрать Тору, которую Шир Аширим (ד יא) сравнивает с молоком и медом.

Пусть будет на то воля Всевышнего, чтобы заслуга изучения Тора смогла приблизить Избавление, да удостоимся мы увидеть его в наши дни.

О любви

В своей книге «Ор Ашем», рабейну Хисдай Крескас занимается вопросом цели дарования Торы.

Заповеди Торы ведут человека к успеху в нескольких областях. Тора направляет человека по пути исправления характера, заповедуя воздержание в том, что касается удовольствий и регулируя взаимоотношения людей в обществе. Тора сообщает нам о существовании и единстве Всевышнего, чтобы дать нам правильный взгляд на мир. Тора обещает нам материальные блага, как награду за соблюдение заповедей. Помимо всего этого исполнение Торы ведет нас к достижение духовного совершенства.

Духовное совершенство — это и есть истинная цель дарования Торы, а успех в остальных областях должен всего лишь содействовать нам в достижении его. Невозможно представить, что духовное совершенство — это только ступень для достижения совершенства характера или материальных благ. Совершенство вечной души не может быть второстепенным по отношению к совершенству материальному, которое заканчивается со смертью человека.

Каким же образом человек может достичь духовного совершенства?

Рабейну Крескас говорит, что, из того, что мы можем узнать о Всевышнем, мы видим, что он любит добро. Создание мира и поддержание его существования приводит нас к выводу о любви Всевышнего к добру. Поскольку Всевышний совершенен и является источником любого совершенства, его любовь к добру демонстрирует нам, что только она сможет стать способом достижения духовного совершенства. Из действий Всевышнего мы видим его любовь к добру, мы знаем о том, что любое совершенство является следствием совершенства его Создателя, следовательно любовь к добру и совершенство взаимосвязаны. Таким образом, только сделав любовь к добру нашей второй природой мы сможем надеяться на то, что она приведет нас к совершенству.

Чем больше добро любимое человеком, тем большего совершенства достигает его душа. Поскольку Всевышний — это бесконечное добро, только любовь к нему сможет стать средством достижения наиболее полного совершенства души.

Таким образом цель дарования Торы — это любовь к Всевышнему. Именно любовь к Всевышнему является залогом духовного совершенства человека.

В дальнейшем мы, бээзрат Ашем, попытаемся выяснить, что именно имеет ввиду рабейну Крескас, когда говорит о любви к Всевышнему.

Об изучении и исполнении

Рабейну Хисдай Крескас, в своей книге «Ор Ашем» пишет, что исполнение заповедей — это путь к достижению совершенства. Поскольку исполнение заповедей невозможно без знания их, Всевышний даровал нам Тору, изучение которой приводит к исполнению заповедей. Именно это имеет в виду мишна в трактате Пеа (א א), когда говорит, что «изучение Торы, равнозначно исполнению всех остальных заповедей» и именно это привело Мудрецов к заключению (קידושין מ ב), что «изучение Торы предпочтительно, поскольку изучение приводит к исполнению».

Рабейну Крескас, в дальнейшем, спорит с подходом Рамбама к изучению Торы, который очевиден из его книги «Мишне Тора». В «Мишне Тора», Рамбам привел законы без упоминания мнений мудрецов, спорящих относительно их, а также без упоминания источников. В глазах рабейну Крескаса, такой подход ошибочен, поскольку не избавляет нас от сомнений в том, что касается исполнения заповедей. Рамбам сообщает нам свое мнение относительно ограниченного количества законов, вместо того, чтобы дать нам возможность понять основополагающие принципы алахи. Только поняв принципы, на которых основаны решения мудрецов, мы сможем разрешить бесконечное количество новых алахических проблем, возникающих каждый день.

Очевидно, что слова рабейну Крескаса требуют более глубокого объяснения. В конце концов, «Мишне Тора» имеет ценность как указание к практическому действию, несмотря на ее недостаточность в том, что касается разрешения новых алахических проблем. Чтобы объяснить спор рабейну Крескаса с Рамбамом, необходимо сказать, что оба мудреца видели смысл изучения законов Торы по разному.

Как известно Рамбам видел цель создания человека в постижении истин. Разделы мудрости Торы, которые говорят об этих истинах — это «маасе берейшит», что, по мнению Рамбама соответствует физике и «маасе меркава» — метафизика. Исполнение заповедей — это способ исправления человеческих качеств, необходимый для того чтобы подготовить его к постижению истин. Таким образом изучение алахи ценно только настолько, насколько оно служит человеку указанием к действию. Основополагающие принципы и способы разрешения проблем ценны только как средства достижения конечного закона. Рамбам решил избавить нас от необходимости выводить законы самостоятельно, написав «Мишне Тора», как указание к действию.

По мнению рабейну Крескаса, однако, знание закона, которое не стало следствием его изучения, не имеет собственной ценности. Человек поступающий в соответствии с Торой, без того, чтобы действия его вытекали из ее изучения, далек от пути к совершенству. Исполнение заповеди, как таковое, имеет ценность только как результат изучения Торы. Только когда исполнение заповеди является венцом изучения ее законов, она становится исполнением желания Творца.

О скупости

Гемара в Евамот (סב ב) рассказывает о 24 тысячах учеников раби Акивы, которые умерли между Песах и Шавуот. Причиной этой трагедии Гемара называет то, что они «не вели себя уважительно, по отношению друг к другу». Неуважение к другим мудрецам Торы стало причиной смерти учеников раби Акивы.

Мидраш (בראשית רבה חיי שרה סא, קהלת רבה), говоря о причине смерти учеников раби Акивы, выражается несколько иначе. Мидраш приводит слова раби Акивы, с которыми он обратился к ученикам, которых взял на смену умершим. Раби Акива сказал, что причиной смерти его учеников стало то, что «они вели себя скупо в том, что касается Торы друг друга» и предостерег новых учеников, чтобы они вели себя иначе.

Необходимо разобраться в том, что же такое скупость и как она может проявляться в том, что относиться к Торе. Нужно понять также, почему проблема в характере великих мудрецов Торы заслуживала такого сурового наказания.

Как известно, скупец — это тот, кому очень трудно расстаться со своим имуществом, даже если в этом есть объективная необходимость. Мидраш Ялкут Шимони (אסתר רמז תתרמו) дает нам понять истинную природу скупости, рассказывая о скупости Навухаднецара. Находясь близко к смерти, Навухаднецар приказал захоронить все свои богатства, чтобы никто не смог использовать их для своего почета. Из Мидраша мы видим, что скупец не просто не хочет расставаться со своим имуществом, а он не хочет, чтобы имущество это было использовано кем-то для своих нужд.

По правде говоря, говоря о «скупости» учеников раби Акивы, единственно верным пониманием может быть только их нежелание делится своей Торой. Человек, учащий другого, не только не теряет свою Тору, наоборот, он приумножает ее. Именно это имеет ввиду Гемара (תענית ז א, מכות י א), когда говорит, что от учеников человек учиться больше чем от учителей.

Ученики раби Акивы не хотели делиться своей Торой с их товарищами, препятствуя, таким образом, ее распространению и передаче. Смысл существования мудреца Торы — в ее приумножение и сохранении, таким образом из-за своих недостатков ученики раби Акивы не могли исполнить возложенное на них. Не будучи способными исполнить возложенное на них, ученики раби Акивы сделали свое существование бессмысленным, а следовательно себя — достойными смерти.

Мудрецы, ученики раби Акивы умерли, потому что не были достойны стать ступенью передачи Торы последующим поколениям, ведь неуважение к мудрецам Торы, препятствует ее распространению. Мы являемся учениками семи учеников раби Акивы, которых он взял на смену умершим, поэтому нашим мудрецам Торы чуждо нежелание делиться своей Торой с другими евреями.

Пользуясь предоставленной нам возможностью учить Тору у ее мудрецов, мы проявляем уважение к ним, которое сможет, с Б-жьей помощью, стать залогом того, что трагедия учеников раби Акивы, никогда не повториться.

О суде Небес

Гемара в Санэдрин (ז א) говорит, что, когда Всевышний судит еврея, Он, в первую очередь обращает внимание на то, как тот занимался Торой. Даже злодей, который грабил, убивал и нарушал все заповеди Всевышнего, в первую очередь, будет нести ответ за то, что не учил Тору как следует.

Рав Хаим из Бриска объясняет, что с человека спрашивается, в первую очередь, за недостаточное изучение Торы потому, что Тора — это единственное средство, которое может помочь еврею преодолеть его злое начало. Всевышний, создав злое начало, создал единственное средство, которое поможет одолеть его, средство это — Тора. Без Торы человек не сможет победить свою склонность ко злу.

Поскольку только изучая Тору как следует, человек сможет отдалиться от зла, изучение ее является корнем любого духовного продвижения человека.

Другая Гемара (יומא לה ב) говорит, что, когда Всевышний спрашивает злодея, почему тот не занимался Торой, тот отвечает: «Я был красив, и занимался утолением своей похоти.»

Рав Ицхак Блазер из Петербурга обращает внимание на то, что, вместо того, чтобы оправдать себя, злодей признается в более тяжком прегрешении. На вопрос о том, почему он не занимался добром, злодей отвечает, что был очень занят злом. Почему же злодей думает, что признавшись в злодействе он улучшит свое положение?

Отвечает рав Ицеле Петербург, что из слов Гемары мы видим, что обвинение в пренебрежении изучением Торы серьезнее чем обвинение в разврате. Злодей готов оправдать пренебрежение изучением Торы тем, что он был занят грехом, потому что наказание за грех будет менее строгим.

Без Торы человек бессилен перед лицом своего дурного начала, поэтому все зло, совершаемое им — это прямое следствие пренебрежения ее изучения.

О возвращении в Эрец Исраэль

Пророк Захарья (ב, י) приводит слова Всевышнего к еврейскому народу: «… как четыре ветра рассеял Я вас…».

Гемара в трактате Таанит (ג, ב) спрашивает, почему написано «как четыре ветра», а не «на четыре ветра». Из того, что пасук выражается таким, на первый взгляд, странным образом Гемара учит, что Всевышний говорит евреям: «Также, как мир не может существовать без ветров, так не может существовать он и без народа Израиля.» Гемара говорит, что если бы ветры прекратились, то мир не смог бы продолжать существовать. Пасук говорит «как четыре ветра, так и то, что Я рассеил вас необходимо для существования мира.» Точно также как и без ветров, без еврейского народа, рассеянного по всем сторонам света, мир не сможет существовать.

Раши объясняет слова Гемары и говорит, что Всевышний рассеял евреев на все четыре стороны света, чтобы в любое время дня и ночи были в мире евреи, учащие Тору. Чтобы изучение Торы не прерывалось ни на минуту Всевышний рассеял евреев по всему миру таким образом, что, когда в одном месте люди спят, в другом есть кто-то кто продолжает учиться.

На первый взгляд, по мнению Раши непонятно, что было до того, как еврейский народ ушел в галут и как мир сможет существовать после того, как евреи вернутся в Эрец Исраэль. Если существование мира зависит от рассеяния евреев, как мы можем молиться о возвращении в землю Израиля? Когда все евреи будут жить в одном месте, что будет с изучением Торы днем и ночью?

Ответ на этот вопрос очень прост. До того, как еврейский народ ушел в галут в любое время дня и ночи были талмидей хахамим, которые учили Тору в Эрец Исраэль. Изучение Торы не прерывалось не на секунду. Когда появилась слабина в изучении Торы, и появилась опасность для существования мира, Всевышний рассеял евреев на все четыре стороны. Только когда уровень изучения Торы вернется на свой прежний уровень, мы сможем вернуться на свою землю.

Когда мы молимся о возвращении в землю Израиля мы молимся в первую очередь о понимании Торы. Геула – это не скоростные дороги, апельсиновые сады и гидропонические системы. Возвращение в Эрец Исраэль необходимо для того, чтобы бней Исраэль смогли полностью погрузиться в изучение Торы. Материальные блага земли Израиля – это не цель, а, всего лишь, средство. Цель возвращения – это глубокое понимание Торы, которая является основой существования мира.

Как Нацив не стал подмастерьем

Рав Нафтоли Цви Еуда Берлин — был одним из величайших раввинов конца девятнадцатого века. Гениальность Нацива была феноменальной, а книги его — поразительно глубоки и оригинальны.

Одна из книг, которую написал Нацив — это «Аэмек Шеэла» — комментарий на «Шеильтот рав Ахай Гаон». Когда книга увидела свет, Нацив устроил праздничную трапезу, на которую пригласил своих друзей и учеников. Один из присутствующих поинтересовался, в чем причина особенной радости Рава.

Чтобы ответить на вопрос Нацив начал рассказ со своего детства.

В детстве Нафтоли не хотел учить Тору. Родители его перепробовали всё: его уговаривали, ему обещали подарки, его переводили от меламеда к меламеду, но ничего не помогало. Чем больше усилий прикладывали родители, тем яснее им становилось, что будущее Нафтоли лежит вне изучения Торы.

Однажды вечером Нафтоли возвращался домой и услышал, как его отец говорит матери, что им придется отдать сына в подмастерья. «Я не вижу другого выхода, мы сделали всё, что было в наших силах», — говорил отец: «нам остается только решить к какому ремеслу у него есть больше способностей».

Нафтоли был в ужасе. Как случилось, что дело дошло до этого, неужели он настолько безнадежен. Неужели его родители считают, что всё, на что он способен — это быть ремесленником.

Весь в слезах Нафтоли вбежал домой и стал умолять родителей не отдавать его в подмастерья. Он обещал исправиться, обещал начать учится в полную силу, говорил, что будет стараться, только пожалуйста не нужно забирать его из хейдера. С того дня Нафтоли начал учиться как положено и в конце концов стал главой ешивы в Воложине.

«Представьте себе», — продолжил Нацив: «что я не стал бы умолять родителей оставить меня в хейдере. Очень может быть, что я стал бы неплохим портным или столяром. Без сомнения я остался бы соблюдающим евреем, я посвящал бы свое свободное от работы время изучению Торы, дети мои тоже выросли бы соблюдающими евреями.

Однако, через 120 лет, когда на Небесном суде меня спросили бы, почему я не написал комментарий на «Шеильтот», что бы я ответил? Сейчас, после того как я взялся серьезно за изучение Торы и удостоился написать комментарий на «Шеильтот», разве нету у меня повода для радости?»

Слова Нацива демонстрируют нам, что от человека требуется по крайней мере то, на что он максимально способен. Еврей обязан полностью реализовать свой потенциал в том, что касается изучения Торы.

Интересно отметить также, что раньше, даже дети понимали, что изучение Торы — это дело гораздо более важное, чем изучение ремесла.