Священный козел

В конце жизни ребе из Коцка стал всё свое время проводить в одиночестве. Он перестал принимать посетителей и заниматься своими хасидами. Одним из исключений из этого правила был раби Ицхак из Ворки, который, по-прежнему, мог видеть Коцкера один на один.

В один из визитов раби Ицхака, Коцкер рассказал ему историю про Священного козла.

Однажды старый еврей, по дороге в бейт мидраш (место изучения Торы), потерял роговую табакерку. «Рибоно шель олам!», — заплакал еврей: «Разве недостаточно этого ужасного голуса (изгнания), вот теперь и моя табакерка потеряна!» И тут ему повстречался Священный козел. Священный козел ходил по миру и каждую ночь черные рога его касались небес и пробуждали звезды воспевать Всевышнего.

Услышав плачь еврея, Священный козел наклонился к нему и сказал: «Не плачь, отрежь немного от моих рогов и будет тебе табакерка!» Старый еврей так и сделал: отрезал немного рога, сделал из него табакерку и набил ее табаком. Придя в бейт мидраш, на радостях, он предложил всем щепотку табака. «Ах какой табак!» — говорили все: «Это наверное из-за табакерки. Ах какая табакерка! Откуда она у тебя?» Старый еврей рассказал всем про Священного козла, который дал ему часть своего рога. Про Священного козла, черные рога которого касались звезд, пробуждая их воспевать Всевышнего.

Один за другим шли евреи искать Священного козла, и молили его дать им часть его рога, чтобы сделать из него табакерку. К одному за другим склонялся Священный козел, чтобы дать им часть своего рога для табакерок. Одна за другой были изготовлены табакерки и наполнены табаком. Снова и снова люди восхищались: «Ах какой табак! Ах какая табакерка!». И весть о Священном козле распространялась всё шире и шире. Весть о Священном козле, от прикосновения черных рогов которого каждую ночь пробуждались звезды воспевать Всевышнего.

На каждом шагу встречал Священный козел евреев, которые хотели получить часть его рога, на каждом шагу склонялся Священный козел и давал им то, чего они просили.

Священный козел продолжает ходить по миру, но больше не может он пробудить звезды прикосновением своих рогов потому, что рогов у него больше нету.

«Разве ты не видишь, что Священный козел — это я», — сказал раби Ицхаку Коцкер.

Альтер Ребе и практическая Кабала

стручок гороха

На дороге в Лиозно, богатый еврей подобрал попутчика. Как принято у евреев, решили двое скоротать дорогу за ученой беседой. Попутчик оказался хорошим слушателем, и богач, считавший себя большим знатоком Торы, постепенно перевел беседу на тайное учение Торы — Каббалу.

В ходе разговора стала ясна и цель, с которой хозяин экипажа предпринял путешествие в Лиозно. «Видите ли, рэб йид,» — говорил богач, — «я постоянно слышу разговоры о местном раввине Шнеур-Залмане и о его, якобы, глубокой осведомленности о тайнах Торы. Ну вот я и решил проверить, а действительно ли он настолько учен, как о нем рассказывают. Вы ведь понимаете, люди многое рассказывают, вполне возможно, что он просто еще один невежда, который собрал вокруг себя толпу простофиль.»

Когда экипаж въехал в Ляды, попутчик вежливо прервал богача и попросил его исполнить одну его просьбу. Он рассказал ему, что, начав учить немного Кабалу, он, в одной из тайных книг, наткнулся на непонятный отрывок. Видя, что богач является большим знатоком тайного учения, ему хотелось бы узнать его мнение по поводу отрывка. Попутчик процитировал:

Вначале всего было великое смешение, и вот, под влиянием вод, был создан круг. Круг этот обрел три угла и благо появилось в середине его. И стало, что под влиянием единства воды и огня было создано нечто, и нечто это было хорошо.

Богач был озадачен. Он сказал попутчику, что, несмотря на то, что сам он не может объяснить таинственную формулу, он обязательно спросит о ней Альтер Ребе. Это, несомненно, послужит хорошей проверкой мудрости хасидского цадика. На этом и расстались, богач поехал к дому ребе, а попутчик пошел пешком по своим делам.

Визит богача у Альтер Ребе прошел на редкость удачно. Перед тем, как попрощаться с ребе, богач вспомнил об отрывке попутчика. Альтер Ребе выслушал отрывок и разразился смехом. В ответ на удивление богача, ребе объяснил ему, что его попутчиком его оказался ни кто иной как большой шутник по имени Шмуэль Мункис, который поведал ему процесс приготовления креплах (треугольные пельмени).

Сначало смешивают муку и воду и из получившегося теста делают круг. В середину круга кладут мясо и складывают из него треугольник, все это, в конце концов, кладут в кипящую на огне воду. И кто же может поспорить, что креплах — это хорошо.

Часто мы ведем себя как этот богач. Если завернуть любую глупость в немного мистики и заморочить нам голову длинными словами, наша способность мыслить критически куда-то исчезает. Только смотря на содержимое, а не на его оболочку, можно различить пельмени под прикрытием мистической формулы.

Скромность талмидей хахамим

Однажды раби Акива Эйгер приехал в Варшаву. Все евреи Варшавы вышли встречать великого мудреца Торы. Раби Акива Эйгер, который был сутулым, увидев огромное количество людей, пришедших посмотреть на него, спросил у одного из своих сопровождающих: «Неужели в Варшаве никогда не видели сгорбленного старичка?»

Тот же самый раби Акива Эйгер как-то сказал про самого себя: «Я олицетворяю почет Торы в своем поколении.» Сказал он это, когда одна из сторон в очень публичном имущественном споре стала распускать ложные слухи о заинтересованности раби Акивы Эйгера в выигрыше противоположной стороны. (Подобное высказывание можно найти в письме 72 из сборника писем раби Акивы Эйгера.)

Как может быть, что, в одном человеке, крайняя скромность сосуществует с осознанием своего положения, как величайшего мудреца Торы своего поколения?

Хазон Иш говорит, что ответ кроется в мишне из Пиркей Авот, которая говорит: «Выучив много Торы, не думай, что ты сделал кому-то одолжение, ведь для этого ты и был создан.»

Для талмид хахама, его Тора — вещь настолько же очевидная, как и то, что солнце встает на востоке. Восход солнца не зависит от знания людей о нем. Солнце будет всходить на востоке, даже если все будут ждать его восхода на западе. Также, как восход солнца не является заслугой человека, знающего о нем, также Тора талмид хахама — это истина, которая не зависит от его знания о ней.

Пренебрегающий Торой талмид хахама, в его глазах, подобен тому, кто высказывает сомнение в общеизвестных фактах. Не нужно быть большим ученым, чтобы указать людям, ожидающим восхода на западе, на их ошибку. Талмид хахам, постановляющий алаху, не видит в знании этой алахи своей заслуги, поскольку для него алаха — очевидна.

Рав Шах, сказал, что раби Акива Эйгер прекрасно знал, о том, что он один из величайших мудрецов своего поколения, но он знал также, что должен смеяться над почетом, оказываемым ему.

Для талмид хахама, почет окружающих — смешон, для него он подобен почету, который оказывают тому, кто знает, что солнце встает на востоке.

Хидуш ребе из Островце

Как-то раз встретились ребе из Островце с равом Хаимом Ойзером Гродзенским из Вильны. Рэб Хаим Ойзер попросил Островцера сказать ему какой-нибудь двар Тора. Островцер рассказал хидуш, которое произвел на рэб Хаима Ойзера большое впечатление.

Видя восхищение раввина из Вильны, Островцер сказал: «Рав не должен считать, меня талмид хахамом, только на основании того, что я умею учить Тору,» — и пояснил.

Гемара в трактате Макот (כב, ב) приводит высказывание Ровы, о глупости людей, которые встают перед свитком Торы, и не встают перед талмид хахамом. Гемара объясняет, что из свитка Торы мы могли бы ошибочно подумать, что человеку нарушившему заповедь ло таасе (не делай) полагается сорок малкот (ударов). Только мудрецы могут объяснить нам, что Тора имеет ввиду на один удар меньше, а именно — тридцать девять.

Почему Гемара приводит именно пример с малкот, ведь есть же еще случаи, когда написанное в Торе нужно понимать не по-простому? Например, из Торы, в главе Эмор (כג, טז), мы могли бы понять, что после Песаха нужно сосчитать пятьдесят дней до Шавуот, но мудрецы (תורת כהנים) объясняют, что имеется ввиду сорок девять.

Из сказанного в Гемаре, мы видим, что талмид хахамом может называться только тот, кто, с помощью своего знания Торы, может спасти еврея от лишнего удара. Мой двар Тора не мог этого продемонстрировать, поэтому не стоит оказывать мне незаслуженный почет.

О ремесле Альтер Ребе и книгах Сабы из Слободки

Как-то раз Рэб Шмуэль Мункис залез на стену дома Альтер Ребе и устроился над его входом. Хасиды, которые уже попривыкли к выходкам Рэб Шмуэля, пытались не обращать на это внимания, но, под конец, даже их терпение лопнуло.

На требования объяснить свое скандальное поведение, Рэб Шмуэль ответил, что у каждого ремесленника над входом есть вывеска. У портного на вывеске нарисован костюм, у сапожника – сапоги, только у Альтер Ребе нету вывески. «Альтер Ребе – большой специалист по «починке» людей, поэтому кому как не мне быть вывеской над его входом,» – сказал Шмуэль Мункис.

Подобным образом высказался как-то Саба из Слободки. Саба был одним из гигантов мусара и по-праву считается одним из величайших раввинов своего поколения. На вопрос почему Саба не записывает свои сихот (беседы о мусаре) он ответил, что сихот эти записываются его учениками в их сердцах. «Ведь сразу заметно, что мои ученики отличаются, от учеников других ешив, поэтому мои ученики – это и есть мои книги,» – сказал Саба.

Для того, чтобы еврейский народ смог передать Тору последующим поколениям необходимы люди, которые смогут понять, то, что было передано им. Человек, который не живет тем, что он учит не сможет достичь глубокого понимания Торы и не сможет передать ее далее.

Коцкер и правдивый хасид

Любое высказывание ребе из Коцка — это очень глубокий и беспощадно правдивый взгляд на природу человека.

Как-то один из хасидов Коцкера повел себя неподобающе. Когда пришло время очередного визита этого хасида, Ребе поинтересовался, в чем была причина такого его поведения.

Хасид объяснил Ребе, что он, будучи человеком прямолинейным, не хотел притворяться, что находится на более высоком духовном уровне. «Понимаете, Ребе, я знаю, что я не праведник, поэтому если бы я повел себя как положено, это было бы ложью, а я человек честный,» — сказал хасид.

Коцкер, основой служения Всевышнему которого была правда, казалось, был впечатлен честностью своего хасида.

— Значит ты человек правдивый?
— Да, Ребе.
— Ну, тогда место тебе в «Мире правды» со Всевышним, а не в этом мире — «Мире лжи»!

Ребе из Коцка учит нас, что человек осознающий обязанность сделать что-либо, должен это делать несмотря на ощущение неискренности своих действий.

Нам хочется, чтобы мы ощущали, что действия наши правильны. Нам хочется чувствовать вдохновение при исполнении заповедей и изучении Торы. Нам недостаточно осознавать, что то, что мы делаем — это правда, нам хочется это чувствовать.

Ощущение правильности наших действий — это замечательно, однако ощущение это второстепенно по отношению к осознанию нашей обязанности поступать правильно.

Как Нацив не стал подмастерьем

Рав Нафтоли Цви Еуда Берлин — был одним из величайших раввинов конца девятнадцатого века. Гениальность Нацива была феноменальной, а книги его — поразительно глубоки и оригинальны.

Одна из книг, которую написал Нацив — это «Аэмек Шеэла» — комментарий на «Шеильтот рав Ахай Гаон». Когда книга увидела свет, Нацив устроил праздничную трапезу, на которую пригласил своих друзей и учеников. Один из присутствующих поинтересовался, в чем причина особенной радости Рава.

Чтобы ответить на вопрос Нацив начал рассказ со своего детства.

В детстве Нафтоли не хотел учить Тору. Родители его перепробовали всё: его уговаривали, ему обещали подарки, его переводили от меламеда к меламеду, но ничего не помогало. Чем больше усилий прикладывали родители, тем яснее им становилось, что будущее Нафтоли лежит вне изучения Торы.

Однажды вечером Нафтоли возвращался домой и услышал, как его отец говорит матери, что им придется отдать сына в подмастерья. «Я не вижу другого выхода, мы сделали всё, что было в наших силах», — говорил отец: «нам остается только решить к какому ремеслу у него есть больше способностей».

Нафтоли был в ужасе. Как случилось, что дело дошло до этого, неужели он настолько безнадежен. Неужели его родители считают, что всё, на что он способен — это быть ремесленником.

Весь в слезах Нафтоли вбежал домой и стал умолять родителей не отдавать его в подмастерья. Он обещал исправиться, обещал начать учится в полную силу, говорил, что будет стараться, только пожалуйста не нужно забирать его из хейдера. С того дня Нафтоли начал учиться как положено и в конце концов стал главой ешивы в Воложине.

«Представьте себе», — продолжил Нацив: «что я не стал бы умолять родителей оставить меня в хейдере. Очень может быть, что я стал бы неплохим портным или столяром. Без сомнения я остался бы соблюдающим евреем, я посвящал бы свое свободное от работы время изучению Торы, дети мои тоже выросли бы соблюдающими евреями.

Однако, через 120 лет, когда на Небесном суде меня спросили бы, почему я не написал комментарий на «Шеильтот», что бы я ответил? Сейчас, после того как я взялся серьезно за изучение Торы и удостоился написать комментарий на «Шеильтот», разве нету у меня повода для радости?»

Слова Нацива демонстрируют нам, что от человека требуется по крайней мере то, на что он максимально способен. Еврей обязан полностью реализовать свой потенциал в том, что касается изучения Торы.

Интересно отметить также, что раньше, даже дети понимали, что изучение Торы — это дело гораздо более важное, чем изучение ремесла.

Ребе и эпикойрес

Автор «Имрей эмес» был третьим ребе в хасидут Гур. Книга его отца — «Сфас Эмес» остается настольной книгой не только у хасидов, но и у миснагедов. Как и Хафец Хаим, Имрей Эмес известен среди евреев не под его настоящим именем, а по называнию его книги

Во времена Имрей Эмес жил один известный эпикойрес (еврей, враждебно относящийся к Иудаизму). Эпикойрес этот причинил много вреда евреям вообще и хасидам Гур в частности.

Однажды, один из хасидов сообщил ребе, что «тот самый» эпикойрес умер. Мало того, рассказал хасид, на смертном ложе эпикойрес одел талит, наложил тфилин и со слезами на глазах сказал видуй (покаянную молитву) за свои грехи. Новость произвела глубокое впечатление на всех присутствующих, ведь не каждый день такой злостный противник Иудаизма возвращается к служению Всевышнему.

Еще больше поразила присутствующих реакция ребе. Казалось, что Имрей Эмес не понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Когда хасиды спросили у ребе, что он думает по поводу такого интригующего известия, он сказал им: «Вы думаете, что эпикойрес сделал тшуву (вернулся к Торе)? Гемара учит нас, что злодеи, даже стоя на входе в гееном (ад) не раскаиваются. На самом деле даже на пороге смерти эпикойрес хотел опровергнуть что-нибудь из сказанного Мудрецами!»

Центральной темой в учении хасидут Гур является правда. В этом рассказе об Имрей Эмес мы видим, что в «мире лжи», в котором мы живем, то, что говорят нам наши глаза и уши может оказаться ложью. Единственным эталоном правды может быть только Тора.