«Любавический ребе, жизнь до и после смерти»

Обзор книги профессоров Менахема Фридмана и Шмуэля Эйлмана «Любавический ребе, жизнь до и после смерти» (иврит).

Как понятно из названия, книга является биографией покойного ребе Менахема Менделя Шнеерсона, последнего ребе Хабада. В оригинале книга увидела свет в 2010 году на английском языке и год спустя была переведена на иврит. Учитывая тему книги, совершенно естественно, что с момента своего появления книга вызвала бурную реакцию. Как того и следовало ожидать хабадники отнеслись к книге крайне отрицательно, но об этом позже.

Что из себя представляет книга? В отличие стандартной биографии, книга не начинается с детства ребе или рассказ о его родителях, вместо этого первая глава книги занимается «шлихим». «Шалиах» в хабаде значит гораздо больше, чем буквальный перевод слова с иврита: «посланник». В многочисленных беседах ребе говориться об особом статусе «шлихим», которые являются не просто уполномоченными ребе, но и, в некотором смысле являются его частью, в соответствии со сказанным в Талмуде «посланник человека тождественен ему самому». Таким образом «шлихим» ребе наглядно демонстрируют нам его влияние на своих хасидов, которое остается в силе даже через двадцать лет после его смерти. Это ставит нас перед вопросом, кем же был человек, способный оказать такое влияние на свое окружение?

Вторая глава книги рассказывает о том как Мендель Шнеерсон, зять ребе Йосефа Ицхака Шнеерсона, стал его наследником. Как известно, крайне редко вопрос наследования поста ребе решается без споров, тем более при отсутствии у ребе прямого наследника. В данном случае, на пост ребе могли претендовать два его зятя: рав Шимрияу Гурари, муж старшей дочери ребе и рав Менахем Мендель Шнеерсон, муж средней дочери (младшая дочь ребе Шейна вместе с мужем погибла во время Катастрофы). Учитывая, что брак старшей внучки организовал сам пятый любавический ребе , а также то, что рав Гурари бессменно находился при своем тесте, вполне естественно было бы ожидать, что именно он и станет наследником ребе. Однако вместо него пост ребе занял Менахем Мендел Шнеерсон. Авторы подробно описывают как развивались события и что послужило причиной того, что место ребе занял именно младший зять.

Один из интересных фактов, который может пролить свет на поведение ребе в конце его жизни, связан с первой беседой ребе на его новом посту. Эта беседа ребе, во многом служит отправной точкой деятельности Хабада под его руководством и содержит в с себе ее программу. Необходимо отметить, что в Хабаде есть разница между беседой одного из хасидов, каким бы знающим и важным он ни был, и беседой ребе. Последняя называется «маамар хасидус» и говориться с особым напевом. Само собой разумеется, что никто кроме ребе не может «говорить хасидус». В день, когда была произнесена эта речь, тогда еще, рав Менахем Мендель встречался с группой хасидов из Монтреаля. После этой встречи один из хасидов, не принимавших участия во встрече, предложил попросить у рава Менахема Менделя сказать «маамар хасидус», что означало бы официальное вступление в должность ребе. Будущий ребе, случайно услышав сказанное, сказал хасиду, чтобы тот перестал говорить глупости. Непосредственно после этого, рав Менахем Мендель начал говорить обычную беседу. Внезапно, один из старых хасидов прервал беседу и сказал: «Не в обиду ребе, но пускай ребе скажет «маамар хасидус». Будущий ребе замолчал и задумался так будто слова хасида, прервали ход его мыслей, однако через несколько минут, когда он заговорил вновь это уже не была обычная беседа, а именно «маамар хасидус». В этой беседе, которая известна под название «Бати Легани» ребе как бы продолжает последнюю беседу своего предшественника, демонстрируя тем самым преемственность поколений. Само собой разумеется, что речь эта не была импровизацией, а была подготовлена заранее.

Далее книга прекращает на время разговор о деятельности ребе как главы хасидского двора, и возвращается назад, рассказывая попорядку о жизни ребе с детства и до его смерти. Таким образом, третья глава, повествует о жизни ребе, с рождения и до свадьбы с дочерью ребе Йосэфа Ицхака, Хаей Мусей в 1928-ом году.

Мендель Шнеерсон родился в раввинской семье в 1902 году и был старшим из трех братьев. Очевидно, что Тору он учил у своего отца рава Леви Ицхака, который был раввином Хабада в Екатеринославе (Днепропертровске). Тем не менее, отец Менахема Мендела не хотел, чтобы его сын учился в хабадской ешиве «Томхей Тмимим» и предпочитал, чтобы тот получил светское образование, для чего был нанят частный преподаватель.

В последствии Мендель поступил в Екатиринославский университет, где учился в течении трех лет. После этого, в ноябре 1926-го года, Мендель переехал в Ленинград, город в котором в то время находился ребе Йосэф Ицхак. В Ленинграде Мендель поступил в университет как вольный слушатель. В это время он находился в тесном контакте со своим будущим тестем.

Здесь стоит упомянуть, что со своей будущей женой Мусей, Мендель познакомился еще в 1923 году, когда ездил к ребе в Ростов-на-Дону. Не смотря на то, что совершенно очевидно, что Мендель ездил встречаться с ребе и его дочерью для сватовства, свадьба их состоялась только в 1928 году, а помолвка — незадолго перед свадьбой. Вопрос взаимоотношений Менделя и Муси, подробно рассматривается авторами. По их мнению в хасидской среде того времени, такого рода длительное ухаживание не считалось приемлемым.

После ареста и последующего освобождения в 1927 году, ребе Йосэф Ицхак переехал в Ригу, а Мендель, в свою очередь, в Берлин. В Берлине Мендель продолжил получение образования как вольный слушатель в раввинской академии Хельдсхаммера.

О жизни ребе и его супруги от их свадьбы и до эммиграции в Америку в 1941 году повествует четвертая глава книги.

После свадьбы Мендель и Муся поселились в Берлине, откуда в 1933 году переехали в Париж. В Париже Мендель учился в «Особой школе общественных работ» (ESTP), которую окончил с дипломом инженера-электрика в 1938 году. Архивные документы, найденные авторами, указывают на то, что академические успехи Менделя были далеко не безупречными. Помимо этого необходимость соблюдать Шабат и ездить на праздники к ребе, только осложняла учебу.

В письмах того времени будущий ребе говорит о своих мечтах работать по специальности. Мечтам этим не суждено будет сбыться из-за отсутствия у него Французского гражданства. Поиск повода остаться во Франции, побудил ребе записаться свободным слушателем в Сорбонну. Авторы указывают на то, что не существует никаких документов, свидетельствующих о посещении Менделем университета и о его академических успехах в нем.

В 1941 году Менделю и Мусе Шнеерсон удалось переехать в Америку.

Годам жизни ребе в Америке, предшествующим вступлению в должность и первому времени его деятельности как ребе, посвящена пятая глава. Шестая и седьмая главы говорят о деятельности ребе и поэтапном превращении Хабада в мессианское движение. Седьмая глава заканчивается смертью ребе и событиями, связанными с ней.

Восьмая глава возвращается к теме «шлихим». Глава эта рассматривает деятельность «шлихим» после смерти ребе и проблемы, связанные с ней, которое им приходится решать.

В общем и целом книга очень хороша. В ней чувствуется основательная исследовательская работа. Не смотря на научный подход к исследованию жизни ребе, авторы не ограничиваются сухим изложением фактов, а пытаются представить события в контексте. Принимая во внимание, что специальность авторов — социология, именно их попытки познакомить читателя с социологическим контекстом событий привлекают особое внимание и кажутся наиболее обоснованными. Психологические и исторические аспекты комментариев авторов иногда кажутся притянутыми и спорными. В некотором смысле, эта особенность книги и является ее основным недостатком. Авторы иногда чрезмерно увлекаются комментариями, что уменьшает доверие читателя к их беспристрастности. Необходимо заметить, однако, что в общем и целом, книга написана с нейтральной точки зрения и все авторские комментарии четко обозначены как таковые.

Как мы уже упоминали любавические хасиды встретили книгу в штыки. В ответ на английское издание была даже издана брошюра, призванная указать на «ошибки» авторов. На мой взгляд, однако, большая часть критики основано на особом отношении хабадников к последнему ребе и поэтому является крайне субъективной. (Одним из примеров такой критики можно назвать этот обзор книги: http://hitbonenut.net/archives/4428 . Автор этого обзора написал недавно еще одну биографию ребе под названием «Тайна ребе», которая скорее является примером агиографии, написанной академическим языком. Нетрудно убедиться, что в большинстве своем его претензии или крайне поверхностны, или тенденциозны.)

Ни для кого не секрет, что любавический ребе был для его хасидов гораздо большим, чем наставником и учителем. Нет ни одного хабадника, который не считал бы ребе глубочайшим знатоком иудаизма, величайшим из раввинов и наиболее одаренным лидером. Такой взгляд на ребе имеет в своей основе не объективный анализ фактов, а мистическую доктрину, во многом развитую самим ребе, которая говорит об особой избранности ребе Хабада. В соответствии с этим мировоззрением, ребе не может быть случайным человеком. Совершенно невозможно, чтобы ребе мог поступать как все люди, чтобы он мог видеть свое призвание в какой-либо области, отличной от руководства всем еврейским народом.

В свете сказанного понятно, почему в Хабаде никто не готов поверить в то, что ребе мог серьезно думать о карьере инженера-электрика. Это вполне приемлемо для обычных людей, однако ни в коем случае не для «президента нашего поколения».

В этой связи интересно заметить, что, для внешнего использования, факт светского образование ребе широко используется Хабадом в рекламных целях. Однако это представляется как особый талант ребе, который смог, посвящая себя Торе, получить также и светское образование. Авторы книги, в свою очередь, показывают на основании документов, что это было совсем не так. Занятия в ESTP проходили с утра до вечера и посещение было обязательным. Без всякого сомнения, как и любой еврей, ребе находил время для изучения Торы, однако большинство усилий он тратил на получение светского образования.

Крайне проблематичными, в глазах хабадников являются также отношения Менделя и дочери ребе до их свадьбы. Авторы книги показывают, что Мендель и Муся проводили время вместе без того, чтобы быть формально обрученными. В глазах хасидов это, очевидно, выглядит неприемлемым. Однако, если мы будем рассматривать такие отношения с более либеральной точки зрения, то это вряд-ли покажется нам проблематичным. С точки зрения Хабада, однако, такой либерализм совсем не подобает кандидату на пост Машиаха.

Интересно также отметить, что хасиды не хотят объяснять поведение ребе ошибками молодости, в которых тот раскаялся впоследствии. Вполне возможно было бы предположить, что ребе в определенный момент своей жизни понял ошибочность своего поведения и сделал тшуву. О полноте раскаяния может свидетельствовать его преданность хасидизму после переезда в Америку. Такая версия событий не удовлетворяет хасидов. Это особенно странно в свете того, насколько широко Хабад работает в сфере возвращения евреев к иудаизму. Фигура ребе, который вернулся к своим хасидским корням могла бы стать образцом для подражания и примером поведения в глазах целевой аудитории любавических хасидов. На мой взгляд, здесь мы снова сталкиваемся с особыми стандартами, которые существует у хасидов по отношению к ребе.

По моему мнению, на данный момент эта книга является единственной биографией ребе, пытающейся беспристрастно рассмотреть факты его жизни. Можно не соглашаться с умозаключениями авторов, но факты, приведенные ими говорят сами за себя.

Если бы эта книга была написана про инженера-электрика, который в сорок лет решил полностью посвятить себя хасидизму, то ее можно было бы рассматривать как крайне положительную. Однако, темой книги является жизнь ребе, что по мнению его хасидов превращают ее в клевету.