О десяти речениях

Гемара (Макот 23а) говорит, что Моше получил 613 заповедей на горе Синай . Источником являются слова (Дварим 33, 4): «Тору заповедовал нам Моше…». Мудрецы рассматривают слово «Тора» не в его прямом значении «учение», а как число. То есть вместо того, чтобы читать буквы слова «Тора», мы смотрим на них как на числа. Числовое значение слова «Тора» равняется 611-ти. Таким образом, пасук сообщает нам: «611 [заповедей] заповедовал Моше…» Помимо 611 заповедей, которые евреи слышали от Моше, две заповеди они слышали напрямую от Всевышнего. Следовательно, к 611 заповедям необходимо добавить еще две, таким образом, общее количество заповедей, полученных на горе Синай равняется 613.

По мнению Рамбамм, две заповеди, полученные напрямую от Всевышнего содержатся в первых двух псуках десяти речений:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.

Таким образом, слова: «Я Господь, Б-г твой» предписывают верить в Б-га (знать о Его существовании) , а «не будет» — запрещают верить в (признавать) существование других богов. По мнению Рамбама, эти заповеди обращены к разуму человека, то есть их исполнение состоит в мыслительном процессе, результатом которого становится признание существования Б-га и отрицание существования других богов. Такой подход означает, что невозможно исполнить эти заповеди в «обход» разума, опираясь, например, на предание или мистический опыт.

Рабейну Крескас, вслед за Рамбаном указывает на проблематичность такого анализа десяти речений.

То, что первые два речения были сказаны Всевышним напрямую Гемара учит из того, что из всех десяти только они записаны в Торе в первом лице. Следовательно, не только первые два псука речений были сообщены напрямую, а оба первых речения полностью. Вместе первые речения содержат пять псуков, каждый из которых сказан в первом лице:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.
Не делай себе изваяния и всякого изображения того, что на небе, вверху, на земле, внизу, и в воде, ниже земли.
Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Б-г твой, Б-г ревностный, помнящий вину отцов сыновьям до третьего и четвертого поколения ненавидящих Меня.
И делающий милость тысячным [поколениям] любящих Меня и соблюдающих Мои заповеди.

Все, без исключения, мудрецы, составлявшие списки 613-ти заповедей, включая самого Рамбама, считали, что «не делай» и «не поклоняйся» — это две отдельные заповеди. Таким образом, в соответствии с мнением Рамбама, первые два речения содержат четыре заповеди, а не две. Следовательно, согласно Гемаре, общее количество заповедей должно быть 615, а не 613.

Сказанное служит рабейну Крескасу одним из доказательств ошибочности мнения Рамбама, утверждающего существование заповеди верить во Всевышнего.

По мнению рабейну Крескаса, заповедь верить во Всевышнего абсурдна, поскольку само понятие «заповедь» вторично по отношению к Заповедовавшему ее. Исполнение любой заповеди обусловлено верой в Б-га, поэтому если мы говорим о предписании верить в Б-га, получается, что заповедь эта обусловлена самой собой. Таким образом, мы оказываемся перед бесконечной цепочкой условий обусловленных самими собой, что является абсурдом.

Сам рабейну Крескас считает уверенность в существовании Всевышнего аксиомой, отрицание которой делает совершенно невозможным разговор о Торе и заповедях. Таким обазом, в соответствии с мнением рабейну Крескаса, каждое из первых двух речений содержит по одному запрету: создания изображений и поклонения им.

В одной из прошлых статей мы обсуждали еще одно соображение, которым руководствуется рабейну Крескас, отрицая существование заповедей предписывающих веру или знание о чем-либо. Соображение это состоит в том, что заповедью не может называться то, что не зависит от желания человека и, следовательно, не является предметом выбора.

О почете Всевышнего

Сота — это женщина, которая уединилась с чужим мужчиной, несмотря на предупреждения мужа. Поскольку неизвестно, изменила-ли эта женщина мужу или нет, ее невозможно наказать за измену. Для проверки своих подозрений муж приводит свою жену в Бейт Дин (раввинский суд), который, в свою очередь, посылает ее в Храм, где, коэн поит ее горькими водами проклятия.

Процедура проверки соты следующая: сначала пишется отрывок Торы, с проклятиями, которые падут на соту, если она изменила мужу. Потом приносят воду из Киора (храмового умывальника), в которую кладут немного земли из храмового двора и какую-нибудь горькую траву, например полынь. Затем, написанное на пергаменте, должно быть стерто в эту же воду. Поскольку среди написанного на пергаменте есть имя Всевышнего, его тоже стерают. Этой горькой водой и поят соту.

Если, несмотря на уединение с чужим человеком, женщина осталась верна мужу, то ничего плохого с ней не происходит, однако если она ему изменила, она умирает страшной смертью.

Необходимо понять, почему Тора заповедует процедуру проверки соты только в случае сомнения в верности жены? Можно было бы предположить, что в случае любого сомнения по поводу какого-либо серьезного проступка, такого как, например, убийство, можно было отвести человека в Храм напоить его горькой водой и убедиться в его невиновности или стать свидетелем его наказания.

Чтобы ответить на наш вопрос необходимо обратить внимание на законы соты. Первое, что бросается в глаза — это то, что в словах, которые стирают с пергамента есть имя Всевышнего.

Запрет стирать имя Всевышнего мы учим из сказанного об уничтожении мест поклонения идолам. В главе Реэ, Тора заповедует уничтожить идолопоклонничество в земле Израиля, а затем запрещает поступать так, по-отношению к Всвышнему. Из этих слов Торы, Мудрецы учат запрет стирать имя Всевышнего (מכות כב א).

Серьезность запрета стирать имя Всевышнего мы можем понять из спора Мудрецов, относительно ир анидахат (города вероотступников) (סנהדרין קיג א).

Ир анидахат — это город, большинство жителей которого стали поклоняться идолам, в следствии увещеваний своих земляков. Жители такого города подлежат смертной казни, а все их имущество должно быть сожжено на главной улице города.

Раби Элиэзер считает, что, если в таком городе найдется даже одна мезуза, он не получает статуса ир анидахат. Каждый из жителей должен быть наказан по-отдельности и имущество города не подлежит сожжению. Раби Элиэзер считает, что, поскольку запрещено сжигать мезузу, содержащую имя Всевышнего, невозможно исполнить заповеданное Торой о сожжении всего имущества ир анидахат. Таким образом запрет стирать имя Всевышнего более важен, чем искоренение города идолопоклонников.

Если Тора так серьезно относится к стиранию имени Всевышнего, то почему же тогда разрешено стирать святое Имя ради проверки соты?

Мидраш Раба (פרשת נשא ט כ) рассказывает следующую историю о раби Меире:

Раби Меир говорил урок каждую ночь Шаббата и на уроки эти постоянно ходила одна женщина. Как-то раз урок затянулся и, когда женщина пришла домой, она обнаружила, что субботние свечи потухли. Когда муж спросил ее, где она была, она ответила, что слушала урок раввина. На это муж сказал ей, что, пока она не плюнет в лицо этого раввина, ноги ее не будет в его доме.

Раби Меиру было сообщено о происшедшем с Небес. Чтобы найти женщину и исправить положение, раби Меир притворился, что у него болят глаза и объявил, что всякая женщина, которая знает заговор от болезни глаз, приглашается попробовать излечить его.

Соседки женщины рассказали ей о болезни раби Меира и посоветовали ей притвориться лекаркой и под предлогом лечения плюнуть раби Меиру в лицо.

Когда женщина пришла к раби Меиру, он спросил ее, знает ли она средство от болезни глаз? От страха женщина призналась, что нет, тогда раби Меир сказал ей, что если она плюнет ему в лицо семь раз, то болезнь его непременно пройдет.

После «процедуры» раби Меир сказал ей, чтобы она пошла домой и сказала мужу: «Ты сказал мне плюнуть один раз, а я плюнула семь!»

Ученики, бывшие свидетелями происшедшего сказали раби Меиру: «Раби, разве можно так пренебрегать почетом Торы?! Если бы раби сказал нам одно лишь слово, мы схватили бы мужа и насильно заставили бы его вернуть жену.»

Ответил им раби Меир: «Нельзя заботиться о почете Меира больше, чем о почете его Создателя. Тора заповедует стереть святое Имя, написанное в святости, ради мира между мужем и женой, следовательно, мне, тем более, следует поступиться своим почетом ради этого!»

Этот мидраш наглядно демонстрирует, что ради мира между мужем и женой, Всевышний готов поступиться своим почетом и разрешает стереть Свое Имя. Таким образом, цель заповеди сота — это не выяснение правды, а воцарение мира в семье. Выяснение, действительно-ли женщина осталась верной, является лишь средством воцарения мира между мужем и женой.

Мудрецы учат нас, что, если женщина до питья горьких вод проклятия была бесплодной, то, если выяснилось, что она осталась верна мужу, бесплодие ее заканчивается. Бесплодие может стать причиной напряженности в семье, поэтому Всевышний, чудесным образом, излечивает его, ради мира в семье. Это еще раз подтверждает, что цель проверки верности жены в установлении мира между ней и ее мужем.

Есть еще одна вещь, ради которой Всевышний готов поступиться Своим почетом. Мидраш Раба (איכה רבתי פתיחתא דחכימי ב) приводит пасук из Йирмияу (טז יא) «… Меня оставили и Тору мою не соблюдали.» Мудрецы от имени раби Хии бар Абы, учат из этого псука, что Всевышний предпочитает, чтобы еврейский народ оставил Его, лишь бы они продолжали изучать Его Тору, поскольку ее Свет, вернет их к добру. Изучение Торы настолько важно, что Всевышний готов поступиться ради него Своим почетом.

Как известно, взаимоотношения Всевышнего и народа Израиля подобны взаимоотношениям мужа и жены. Самой яркой иллюстрацией такого сравнения является «Песнь песней».

Хасидские учителя говорят, что, когда евреи грешат, даже если они поклоняются идолам, в глубине души они остаются верными Творцу. Они не подобны жене изменившей мужу, в крайнем случае, они уподобляются соте. Еврейский народ никогда не может оставить Всевышнего совсем. Отход евреев от служения Всевышнему только выглядит таковым, на самом деле их связь с Творцом остается неразрывной.

По аналогии с горькими водами проклятия, средством проверки верности еврейского народа является горечь изгнания. Оставаясь верными Всевышнему в галуте, евреи доказывают, что их грехи были лишь иллюзией измены. Всевышний готов сокрыть свой почет, изгнав евреев из земли Израиля, ради того, чтобы, в конце концов, привести их к Освобождению. Выдержав испытание изгнанием, еврейский народ продемонстрирует всему миру свою верность Всевышнему.

Продолжив эту аналогию, мы сможем сказать, что изучение Торы, в гораздо большей степени, служит тоже является средством пробуждения благосклонности Всевышнего к Его народу. Всевышний готов поступиться Своим почетом и послать еврейский народ в изгнание, чтобы, в результате, они смогли вернуться к Нему. Изучение Торы, в глазах Всевышнего, важнее чем Его почет потому, что оно сможет вернуть евреев к Его служению. Таким образом и галут и изучение Торы приводят к одинаковому результату — близости Всевышнего.

Однако, в то время как изгнание является лишь проверкой, изучение Торы само по себе это проявление близости еврейского народа с их Создателем. Оставаясь верными Всевышнему в изгнании мы лишь демонстрирует нашу преданность Ему. Изучая Тору мы находимся в состоянии наибольшей близости к Всевышнему. Подобно тому как горькие воды — всего лишь средство, в то время как мир в семье — это цель, также галут — это средство, в то время как изучение Торы — это цель. (Излишне упоминать, что речь не идет про того, кто учит Тору без намерения соблюдать ее.)

Как известно (מכות י ב) «человека ведут тем путем, который он сам выбирает себе». Каждый из нас может выбрать, каким путем он хочет приблизиться к Всевышнему. Человек может выбрать для себя проверку горечью Изгнания или выбрать Тору, которую Шир Аширим (ד יא) сравнивает с молоком и медом.

Пусть будет на то воля Всевышнего, чтобы заслуга изучения Тора смогла приблизить Избавление, да удостоимся мы увидеть его в наши дни.

О величии Авраама

Как мы уже упоминали, многочисленность заповедей продиктована самой сущностью служения Всевышнему. Если бы заповедей было немного, то их было бы легче исполнять, однако, они не смогли бы привести исполняющих их к духовному совершенству. Служение Всевышнему требует постоянства, поэтому, чтобы связь человека с Всевышним не прерывалась, Тора дала нам так много заповедей.

Иллюстрацию этой идеи мы видим из сказанного рабейну Крескасом о величии Авраама Авину. Авраам самостоятельно, без помощи Торы, пришел к знанию Всевышнего и привел многих людей к служению Ему. В ответ на интеллектуальный поиск Авраама Авину, Всевышний открылся ему и заключил с ним союз, дав ему заповедь обрезания.

(Интересно отметить, что Рабейну Крескас говорит, что поиск Всевышнего занял у Авраама три года с момента обретения им разума. Таким образом он объясняет слова Гемары (נדרים לב א) о том, что Аврааму было три года, когда он пришел к знанию Всевышнего.)

Авраам Авину получил только одну заповедь — заповедь обрезания, которая служила знаком союза между ним и Всевышним. Из-за величия Авраама ему было достаточно только этой одной заповеди, чтобы достичь духовного совершенства. Таким образом, малое количество заповедей достаточно только для людей высочайшего духовного уровня, подобного уровню Авраама Авину.

Когда Всевышний избрал евреев для служения Ему, он дал им Тору, содержащую множество заповедей и запретов. Еврейский народ, даже во время дарования Торы, не находился на уровне Авраама Авину, поэтому, для достижения ими совершенства им нужно было большое количество заповедей.

Именно это имел ввиду раби Хананья бер Акашия (מכות כג ב), когда сказал, что многочисленность заповедей — это признак желания Всевышнего наградить народ Израиля. Духовное совершенство и есть наибольшая награда, поэтому дарование способа его достижения — это признак благосклонности Всевышнего.

О скупости

Гемара в Евамот (סב ב) рассказывает о 24 тысячах учеников раби Акивы, которые умерли между Песах и Шавуот. Причиной этой трагедии Гемара называет то, что они «не вели себя уважительно, по отношению друг к другу». Неуважение к другим мудрецам Торы стало причиной смерти учеников раби Акивы.

Мидраш (בראשית רבה חיי שרה סא, קהלת רבה), говоря о причине смерти учеников раби Акивы, выражается несколько иначе. Мидраш приводит слова раби Акивы, с которыми он обратился к ученикам, которых взял на смену умершим. Раби Акива сказал, что причиной смерти его учеников стало то, что «они вели себя скупо в том, что касается Торы друг друга» и предостерег новых учеников, чтобы они вели себя иначе.

Необходимо разобраться в том, что же такое скупость и как она может проявляться в том, что относиться к Торе. Нужно понять также, почему проблема в характере великих мудрецов Торы заслуживала такого сурового наказания.

Как известно, скупец — это тот, кому очень трудно расстаться со своим имуществом, даже если в этом есть объективная необходимость. Мидраш Ялкут Шимони (אסתר רמז תתרמו) дает нам понять истинную природу скупости, рассказывая о скупости Навухаднецара. Находясь близко к смерти, Навухаднецар приказал захоронить все свои богатства, чтобы никто не смог использовать их для своего почета. Из Мидраша мы видим, что скупец не просто не хочет расставаться со своим имуществом, а он не хочет, чтобы имущество это было использовано кем-то для своих нужд.

По правде говоря, говоря о «скупости» учеников раби Акивы, единственно верным пониманием может быть только их нежелание делится своей Торой. Человек, учащий другого, не только не теряет свою Тору, наоборот, он приумножает ее. Именно это имеет ввиду Гемара (תענית ז א, מכות י א), когда говорит, что от учеников человек учиться больше чем от учителей.

Ученики раби Акивы не хотели делиться своей Торой с их товарищами, препятствуя, таким образом, ее распространению и передаче. Смысл существования мудреца Торы — в ее приумножение и сохранении, таким образом из-за своих недостатков ученики раби Акивы не могли исполнить возложенное на них. Не будучи способными исполнить возложенное на них, ученики раби Акивы сделали свое существование бессмысленным, а следовательно себя — достойными смерти.

Мудрецы, ученики раби Акивы умерли, потому что не были достойны стать ступенью передачи Торы последующим поколениям, ведь неуважение к мудрецам Торы, препятствует ее распространению. Мы являемся учениками семи учеников раби Акивы, которых он взял на смену умершим, поэтому нашим мудрецам Торы чуждо нежелание делиться своей Торой с другими евреями.

Пользуясь предоставленной нам возможностью учить Тору у ее мудрецов, мы проявляем уважение к ним, которое сможет, с Б-жьей помощью, стать залогом того, что трагедия учеников раби Акивы, никогда не повториться.

Хидуш ребе из Островце

Как-то раз встретились ребе из Островце с равом Хаимом Ойзером Гродзенским из Вильны. Рэб Хаим Ойзер попросил Островцера сказать ему какой-нибудь двар Тора. Островцер рассказал хидуш, которое произвел на рэб Хаима Ойзера большое впечатление.

Видя восхищение раввина из Вильны, Островцер сказал: «Рав не должен считать, меня талмид хахамом, только на основании того, что я умею учить Тору,» — и пояснил.

Гемара в трактате Макот (כב, ב) приводит высказывание Ровы, о глупости людей, которые встают перед свитком Торы, и не встают перед талмид хахамом. Гемара объясняет, что из свитка Торы мы могли бы ошибочно подумать, что человеку нарушившему заповедь ло таасе (не делай) полагается сорок малкот (ударов). Только мудрецы могут объяснить нам, что Тора имеет ввиду на один удар меньше, а именно — тридцать девять.

Почему Гемара приводит именно пример с малкот, ведь есть же еще случаи, когда написанное в Торе нужно понимать не по-простому? Например, из Торы, в главе Эмор (כג, טז), мы могли бы понять, что после Песаха нужно сосчитать пятьдесят дней до Шавуот, но мудрецы (תורת כהנים) объясняют, что имеется ввиду сорок девять.

Из сказанного в Гемаре, мы видим, что талмид хахамом может называться только тот, кто, с помощью своего знания Торы, может спасти еврея от лишнего удара. Мой двар Тора не мог этого продемонстрировать, поэтому не стоит оказывать мне незаслуженный почет.