Шепот и цараат

Парашат Тазриа сообщает нам законы нега цараат (проказы). Один из законов гласит, что человек полностью покрытый цараат не становится ритуально нечистым. Несмотря на то, что тот, чье тело только частично покрыто цараат приобретает статус нечистого, если цараат распространилась на все тело, то он остается ритуально чистым. Мудрецы учат нас, что цараат — это наказание за грех лашон ара (злословия и сплетен).

Нацив объясняет, что закон этот — это постановление Всевышнего, которое не может быть нами понято, однако мы можем выучить из него важный урок. Нацив обращает наше внимание, что Тора не говорит, что человек чист, а говорит, что коэн объявит проказу человека чистой.

Рамбам и Рамбан говорят, что, с точки зрения медицины, нега цараат не является заболеванием, требующим вмешательства врача. Всевышний посылает человеку цараат, чтобы побудить его к раскаянию. Страдания, связанные с цараат, становятся сильнее, если человек не обращает на них внимание и не перестает злословить.

Цараат сравнивается Нацивом с шепотом, которым грешнику сообщается о его грехах. Если человек не слышит шепот, ему нужно сказать о его грехах погромче. Если грешник продолжает игнорировать шепот, то о его проступках говорят в полный голос, слышимым не только им, но и окружающими.

Цараат сначала появляется на человеке там, где это незаметно окружающими. Постепенно, если он игнорирует знак Всевышнего, она распространяется по его телу, пока не становится заметна окружающими. Когда цараат распространяется настолько, что всем становится ясно, насколько человек погряз в грехе лашон ара, исчезает необходимость объявлять человека нечистым, поскольку нечистота его очевидна всем.

Тора говорит о чистоте проказы, а не о чистоте человека, чтобы подчеркнуть, что человека в этом случае нельзя назвать чистым. Объявив того, кто полностью покрыт цараат, нечистым, мы не сможем подвигнуть его на раскаянием, поэтому Тора не обязывает нас делать этого.

О соли

Тора говорит в парашат Ваикра, что частью жертвоприношений должна быть соль. Пасук называет соль: «соль союза с Б-гом».

Нацив, в своем комментарии «Аэмек Давар», объясняет, почему именно соль была избрана стать неотъемлемой частью жертвоприношений. По мнению Нацива, соль призвана напомнить о провидении Всевышнего.

Соль обладает двойственной натурой. Сама по себе соль несъедобна, более того, некоторые вещи портятся от соприкосновения с нею, однако, будучи добавленной в пищу, соль улучшает и консервирует ее. В этом смысле соль отражает двойственную природу материального мира.

Природа материального мира такова, что в нем свет не существует без тьмы, а добро — без зла. Рассвет начинается в час кромешной тьмы и, подобно этому, добро призвано постепенно очищаться от зла.

Всевышний создал мир таким образом для того, чтобы даже те, кто еще не совсем очистился от зла, смогли бы получить награду за сделанное ими добро. Если бы в нашем мире добро и зло не были смешаны, то награду мог бы получить только тот, кто полностью отдалился от зла. Обратное было бы тоже справедливо: только тот, в ком ни осталось ни крупицы добра, мог бы быть наказан. Если человек не стал ни абсолютным праведником, ни законченным злодеем, то он не смог бы получить ни награды, ни наказания.

Провидение Всевышнего требует, чтобы праведник мог быть наказан за прегрешения, а злодей — получить награду за добро, сделанное им. Для того, чтобы провидение Всевышнего смогло проявиться в материальном мире, Он сделал добро и зло взаимосвязанными. Создав мир таким образом, Всевышний также сделал так, что наказание и награда могут следовать одна за другой в четком соответствии с поступками человека. Всевышний решает сколько должны длиться дни гнева и насколько тяжелыми им суждено быть и Он же решает, когда, в конце концов, на смену тьме придет время абсолютного добра.

«Союз Всевышнего», о которой говорит пасук, указывает на то, что мир был создан так, чтобы люди могли получить награду в соответствии с их действиями, вне зависимости от наказания за их проступки. Соль служит напоминанием о природе творения, позволяющей получать награду даже тому, кто не является абсолютным праведником.

Как Нацив не стал подмастерьем

Рав Нафтоли Цви Еуда Берлин — был одним из величайших раввинов конца девятнадцатого века. Гениальность Нацива была феноменальной, а книги его — поразительно глубоки и оригинальны.

Одна из книг, которую написал Нацив — это «Аэмек Шеэла» — комментарий на «Шеильтот рав Ахай Гаон». Когда книга увидела свет, Нацив устроил праздничную трапезу, на которую пригласил своих друзей и учеников. Один из присутствующих поинтересовался, в чем причина особенной радости Рава.

Чтобы ответить на вопрос Нацив начал рассказ со своего детства.

В детстве Нафтоли не хотел учить Тору. Родители его перепробовали всё: его уговаривали, ему обещали подарки, его переводили от меламеда к меламеду, но ничего не помогало. Чем больше усилий прикладывали родители, тем яснее им становилось, что будущее Нафтоли лежит вне изучения Торы.

Однажды вечером Нафтоли возвращался домой и услышал, как его отец говорит матери, что им придется отдать сына в подмастерья. «Я не вижу другого выхода, мы сделали всё, что было в наших силах», — говорил отец: «нам остается только решить к какому ремеслу у него есть больше способностей».

Нафтоли был в ужасе. Как случилось, что дело дошло до этого, неужели он настолько безнадежен. Неужели его родители считают, что всё, на что он способен — это быть ремесленником.

Весь в слезах Нафтоли вбежал домой и стал умолять родителей не отдавать его в подмастерья. Он обещал исправиться, обещал начать учится в полную силу, говорил, что будет стараться, только пожалуйста не нужно забирать его из хейдера. С того дня Нафтоли начал учиться как положено и в конце концов стал главой ешивы в Воложине.

«Представьте себе», — продолжил Нацив: «что я не стал бы умолять родителей оставить меня в хейдере. Очень может быть, что я стал бы неплохим портным или столяром. Без сомнения я остался бы соблюдающим евреем, я посвящал бы свое свободное от работы время изучению Торы, дети мои тоже выросли бы соблюдающими евреями.

Однако, через 120 лет, когда на Небесном суде меня спросили бы, почему я не написал комментарий на «Шеильтот», что бы я ответил? Сейчас, после того как я взялся серьезно за изучение Торы и удостоился написать комментарий на «Шеильтот», разве нету у меня повода для радости?»

Слова Нацива демонстрируют нам, что от человека требуется по крайней мере то, на что он максимально способен. Еврей обязан полностью реализовать свой потенциал в том, что касается изучения Торы.

Интересно отметить также, что раньше, даже дети понимали, что изучение Торы — это дело гораздо более важное, чем изучение ремесла.