О мизинце Б-га

Мост

Рамбам пишет, что всякий, верящий в телесность Б-га считается вероотступником. В своем комментарии, Раавад говорит, что мнение это, являясь, несомненно, ошибочным не делает человека вероотступником. Раавад аргументирует свою позицию тем, что были мудрецы Торы, которые придерживались такой точки зрения. Всякий, кто более или менее серьезно занимался вопросом основ веры сталкивался с этим, достаточно странным комментарием Раавада.

В этой статье мы попытаемся разобраться в том, что, собственно, происходит в иудаизме с телесностью Б-га.

Сегодня невозможно найти иудея, считающего, что Б-г телесен. Поэтому само утверждение о том, что мудрецы Торы, даже когда-то очень давно могли придерживаться этого мнения вызывает у большинства евреев удивление, или даже возмущение. В этом нет ничего нового, еще со времен рава Саадии Гаона фраза: «Да чего еще можно ожидать от еврейских %группа% ведь они являются корпореалистами,» — использовалась как инструмент дискредитации. Давайте разберемся однако, какую телесность Б-га отрицал Рамбам и какой телесности придерживались, по крайней мере по мнению Раавада, мудрецы Торы.

Рамбам очень подробно аргументирует свое мнение о бестелесности Б-га. Вкратце, бестелесность Б-га связана, по мнению Рамбама с тем, что Б-г является «необходимо сущим». «Необходимо сущий» отличается от всех других «возможно сущих» тем, что от его существования зависит существование вселенной в целом и каждого ее элемента в частности, в то время как существование или отсутствие других сущих не сказывается на бытии. Другими словами, существование бытия напрямую зависит от существования «необходимо сущего», которым и является Б-г, обратное утверждение, однако, обязательно является ложным. «Необходимо сущий» непреложно должен быть нематериальным, не составным, единственным и т.п. Таким образом, нематериальность Б-га, о которой говорит Рамбам, напрямую следует из его взглядов об устройстве мира. Взгляды эти, нужно сказать, в основном опираются на философию Аристотеля.

С точки зрения Рамбама как философа, нету особой разницы между утверждением «Б-г телесен» и «Б-г гневается», поскольку и то и другое является неприемлемым для «необходимо сущего», предполагая изменение в Нем. Разница между этими двумя утверждениями заключается лишь в том, что первое никак нельзя истолковать иносказательно, в то время, как второе можно истолковать как говорящее о нашем восприятии результатов воздействия Б-га на мир. Рамбам, таким образом, занимает чрезвычайно крайнюю позицию в том, что касается атрибутов Б-га.

Развивая эту позицию, Раби Леви бен Гершон, ограничивал знание Б-га о то, что происходит с индивидами. В чем здесь логика? Если Б-г узнал о чем-то, значит знание его не было совершенным до этого, что неприемлемо. Более того, сейчас к Б-жественной сущности добавилось приобретенное знание, что означает множественность в Б-ге, Б-же упаси. Все это, по большому счету, вполне вписывается в жесткую линию отрицания существования какого бы то ни было подобия и точек соприкосновения между сущностью творения и Творца.

С другой стороны этого спора, как уже говорилось, находятся мудрецы Торы, о которых говорил Раавад. Сам Рамбам крайне резко критикует книгу «Шиур Кома» (Мера Роста), предметом которой является описание измерений Б-жественного тела и перечислением имен его органов. Приведем здесь широко цитируемый отрывок из нее:

Скажу тебе расчет всех парса (мер длинны), какова мера их: Каждая парса — три мили, а каждая миля — десять тысяч локтей, а каждый локоть — (два) [три] мизинца Его, а [мера] мизинца Его — целый мир, как сказано: «Кто шагом своим мерил воды, а меру небес мизинцем снял..?» (Ишаяу 40, 12).

(«Меркава Шлема», Иерусалим 1921, стр. 38(а))

Таким образом, очевидно, что тело, описываемое в этой книге не может существовать в рамках материального мира, который был известен ее авторам. Эффект, который производит это описание, по сути, подобен эффекту умозаключений Рамбама. Б-г не является чем-то от мира сего. По мнению Рамбама, однако, Б-г не может быть описан понятиями нашего мира, в то время как, автор книги «Шиур Кома» с их помощью показывает насколько тщетны попытки представить себе величие Всевышнего в рамках окружающей реальности.

Нетрудно заметить также, что между взглядами Рамбама и автора «Шиур Кома» пролегает обширная «ничейная земля», в которой вполне могут находится мнения других мудрецов Торы.

Мы же с вами, по большому счету, занимаем позицию, кардинально отличающуюся и от позиции Рамбама и от позиции неизвестного автора «Шиур Кома». Мы верим в бестелесность Б-га, поскольку в нашем мире не осталось «щелей» в которых мог бы скрываться корпореальный Творец. Пользуясь словами Н. С. Хрущева: «Вот Гагарин летал в космос, а Бога не видел!» Грубо, но по сути. Любой материальный аспект нашего мира может быть измерен материальными средствами. Если все эти тончайшие датчики до сих пор не смогли зарегистрировать присутствие материального Б-га, значит он находится за рамками материального.

Наша вселенная больше не нуждается в «перводвижителе», в «отделенных разумах», управляющих движением небесных сфер. Мы уже давно не оперируем понятиями «возможно сущий» и «необходимо сущий». Наша физика — это не физика Аристотеля. Мы больше не видим моста, соединяющего естествознание и постижение Б-жественного, о котором говорил Рамбам.

С другой стороны, мы каждый день сталкиваемся и пользуемся невидимыми и неощутимыми вещами, в реальности которых нам даже не приход в голову сомневаться. У нас нет необходимости описывать вещи в материальных категориях для того, чтобы удивляться их масштабу и важности.

Действительно ли Рамбам был таким уж продвинутым рационалистом, а мудрецы Торы, о которых говорит Раавад, суеверными невеждами? Истина крайне редко говорит на языке лозунгов.

Рамбам и Хабад

В Хабаде, начиная еще с Альтер Ребе, к Рамбаму относились с особым пиететом. Такое отношения адептов мистического учения Бааль Шем Това к философу-рационалисту достойно того, чтобы сказать о нем несколько слов.

Начнем с того, что раби Хаим Виталь, ученик великого Ари, пишет в «Шаар Агилгулим» (введение 36, стр. 45), что Рамбам не удостоился знания тайного учения Торы. В свете сказанного, трудно говорить о том, что учение хасидизма, построенное на учении Ари, переданном раби Хаимом Виталем, рассматривало Рамбама, как тайного каббалиста. Подтверждение этому мы находим и в словах раби Боруха из Косова (Амуд Аавода, 20) и раби Пинхаса из Кориц (Мидраш Пинхас, стр. 73). Однако, как мы увидим далее, ребе Менахему Менделю Шнеерсону эта идея не была чужда.

В основном, в Хабаде, как и в хасидизме вообще, Рамбама рассматривали как важное звено в цепи развития иудаизма. В некоторых случаях слова Рамбама рассматривались как «невольное пророчество». Другими словами, несмотря на то, что написанное Рамбамом нередко трактовалось в свете учения Бааль Шем Това, это совсем не подразумевало, что Рабмам имел данную трактовку ввиду, или был с ней согласен.

Другой подход к Рамбаму рассматривал его мнение как основу, на которой, в конце концов, будет построен хасидизм. Одним из примеров такого отношения к словам Рабама является сказанное Цемах Цедеком в «Дерех мицвотеха» (60б — 62а). Цемах Цедек говорит о трех этапах в развитии понимания единства Всевышнего, каждый из которых является более глубоким, по отношению к предшествующему.

Рамбам хочет сказать, что, несмотря на то, что уже известно нам о единстве Б-га, благословен Он, из заповеди о вере во Всевышнего, заповедь о вере в единство Б-га пришла сообщить нам, что нет другого Б-га и что нет ни у одного из созданий никакой власти, поскольку все они действуют по желанию Его и с повеления Его и их сила происходит от Всевышнего. Таким образом Он Б-г один и нет других, кроме Него.

Однако в книге «Зоар» есть более глубокое объяснение этому, а именно единство двух Имен Б-га «הויה» и «אלהים». Имеется ввиду, что гиматрия имени «אלהים» равняется гиматрии слова «природа», а именно то, что оживляет отдельные миры, так вот оно абсолютно едино с именем «הויה», которая указывает на сущность Б-га, являющуюся несоизмеримо более возвышенной, чем природа…

И в соответствии с комментарием Бааль Шем Това, нужно понимать сказанное в «Зоаре» более глубоко. Помимо единства влияния Всевышнего [с Его сущностью], упомянутого выше, [необходимо понимать], что у созданий нету сущности вообще. Имеется ввиду, что они не существуют сами по себе так, как это видится нам. Реальность воспринимается нами таким образом только потому, что мы не видим как Всевышний оживляет нас, а на самом же деле вся реальность это абсолютное ничто, подобно лучам солнца, относительно самого солнца … Получается, что нет ничего помимо Всевышнего, благословен Он, и вера в это и является верой в настоящее единство…

Мы видим, что Цемах Цедек воспринимает сказанное Рамбамом как этап в развитии веры в единство Всевышнего. Сам Рамбам мог не знать и даже не быть согласным ни с «Зоар», ни с Бааль Шем Товом, однако это никак не мешает Цемах Цедеку видеть в нем основу для учения хасидизма.

Подобный подход мы видим и в словах ребе Менахема Менделя Шнеерсона, который тоже видит в мнении Рамбама важный этап развития веры во Всевышнего.

Как известно Рамбам говорит (Законы раскаяния, 3, 7), что верящий в телесность Всевышнего является вероотступником. На это говорит Раавад, что были большие мудрецы, чем Рамбам, которые «шли по этому мнению». (Разбор спора Рамбама и Раавада выходит за рамки нашего обсуждения). Седьмой любавический ребе говорит (Итваадует, 5743, 3, стр. 1574) по поводу этого спора следующее:

Понятно, что есть место мнению больших раввинов, которые «шли по этому мнению», а именно, что Всевышний телесен и обладает образом .., но это мнение было легитимно только до того как Рамбам установил алаху по другому. До этого момента могло быть место другим мнениям великих еврейских мудрецов, однако после того как Рамбам установил, что «Всевышний не телесен» (Основы Торы, 1, 8) и, говорящий обратное, называется вероотступником, это мнение потеряло легитимность, поскольку алаха была установлена не так.

По словам ребе, смысл и определение веры во Всевышнего изменятся со временем. Рамбам революционизирует веру в Б-га, постановляя алаху определенным образом. До постановления Рамбама, легитимно было соглашаться с теми, кого упоминает Раавад. Однако своим постановлением Рамбам сделал это мнение противоречащим алахе, а следующих ему — вероотступниками.

Далее, подобным же образом ребе объясняет и вклад Бааль Шем Това в развитие веры во Всевышнего:

Подобным образом и в нашем случае, после того как открылось понимание единства Б-га, соответствующее скрытому значению Торы, гласящее, что нету ничего помимо Него, благословен Он, тот, кто не верит в это, является в чем-то вероотступником. И как мы уже сказали ранее, невозможно приводить доказательства из того, что, поскольку в поколениях предшествующих раскрытию тайн Торы не была известна такая интерпретация веры в единство Всевышнего, следовательно вера в Б-га вполне легитимна и без нее, ибо перед раскрытием [тайн Торы] в мире нету в такой вере никакого изъяна. Наоборот после того как «все создал хорошо во время его» и открылись тайны Торы, включающия в себя глубокие интерпретации единства Всевышнего, которые постоянно открываются из поколения в поколение, есть обязанность у каждого еврея учить их и верить в них.

Интерпретация веры в единство Всевышнего и вообще веры в Б-га меняется из поколения в поколение. То, что было легитимным до Рамбама, стало нелигитимным после него. Подобным образом мнение Рамбама стало «в чем-то вероотступничеством» после раскрытия учения Бааль Шем Това. Мнение Рамбама было важным этапом в развитии понятия единства Всевышнего, однако оно отслужило свое и, после раскрытия тайн Торы, уже не является его истинной интерпретацией.

Было бы ошибкой считать, что мнение ребе в отношении Рамбама ограничивается отношением к нему как к этапу в развитии иудаизма. Отношению, высказанному ребе здесь и очевидному из слов Цемах Цедека выше.

В книге «Шаарей Эмуна» (стр. 33-34) ребе идет гораздо дальше и говорит, что мнение Рамбама о вере во Всевышнего опирается на выученное им из книги «Зоар». Ребе также утверждает (Адраним аль аРамбам вэШас, стр. 141), что начало книги «Мишне Тора» было скопировано из «Зоара».

Вопрос разрешения очевидных противоречий в отношении к Рамбаму в словах самого ребе, хотя и интересен сам по себе, выходит за рамки нашего обсуждения.