О дочерях Лота

Поведение дочерей Лота (Берейшит 19:31-38) кажется нам совершенно необъяснимым и шокирующим. С другой стороны, мы видим, что наши мудрецы не относились к их поступку как к чему-то однозначно и безусловно отрицательному. Мудрецы говорят о том, что «дочери Лота намеревались исполнить заповедь» (Назир 23а) и о награде, которую получила старшая за то, что упредила младшую в исполнении этой заповеди. (там же б)

(Вопрос отношения мудрецов к поступку дочерей Лота — это достаточно большая тема. Здесь мы попытаемся обрисовать некий аспект, который возможно следует принимать во внимание в анализе позиции мудрецов.)

Какими же соображениями руководствовались дочери Лота?

Мудрецы объясняют, что, находясь в пещере, Лот и его дочери считали себя последними людьми на земле (Берешит Раба 51, 8). Тора также рассказывает, что мотивом действий сестер было желание «нажить от отца нашего потомство» (Берейшит 19:32).

Само по себе желание продолжить род человеческий не представляется безусловно порочным, даже принимая во внимание всю аморальность акта, требующегося для достижения этой цели. С другой стороны, из сказанного в Торе не создается однозначного впечатления, что дочери Лота говорили о самопожертвовании во имя возвышенной цели.

В своей небольшой лекции (на английском) Стефен Кэйв говорит о четырех историях о бессмертии, которые люди рассказывают сами себе в попытке избавиться от страха смерти. Одна из таких историй — это история о наследии. История о том, как во время жизни человек создает нечто, что продолжает существовать и нести его имя и после его физической смерти. Таким наследием может быть слава, гигантский монумент или потомство. Из всего вышеперечисленного, дети являются наиболее доступным средством обретения такого бессмертия.

Наиболее яркий пример такой модели бессмертия мы находим в рассказе о сватовстве Ривки. Навсегда расставаясь с Ривкой, члены ее семьи говорят ей следующее (Берейшит 24:60):

Сестра наша, ты будешь тысячами десятков тысяч и унаследует потомство твое врата врагов его.

На первый взгляд, странно, что расставаясь со своей родственницей, никто не желает ей успешного брака, крепкого здоровья и вообще всех благ. Единственное, что непременно нужно пожелать ей — это многочисленного потомства, ведущего победоносные войны. Причем, абсолютно понятно, что Ривка при всем желании не сможет родить даже одну из многих сотен тысяч потомков, которых ей желают ее близкие. Вне всякого сомнения речь здесь идет о наследии, которое оставит Ривка. В этом благословении заложена вера в то, что человек может достичь бессмертия, оставив многочисленное, сильное потомство.

Если обратить внимание, нетрудно заметить элемент такого бессмертия через потомков и в обещаниях, которые дает Всевышний Аврааму. Разумеется, что элемент этот не так ярко выражен в них, принимая во внимание, близость Авраама к Вечности Израиля.

Как бы то ни было, на мой взгляд, именно в этой идее лежит ключ к пониманию поступка дочерей Лота. Их желание нажить себе потомство от отца объяснялось желанием обеспечить свое личное бессмертие через наследие. Именно такой, двоякий замысел, в котором желание продолжить род человеческий, сочетается с желанием обеспечить себе бессмертие, как мне кажется, и является одной из причин амбивалентного отношения наших мудрецов к дочерям Лота.

Совсем не случайно сестры задумываются о будущем человечества после того, как лицом к лицу столкнулись с уничтожением долины Сдома и смертью своей матери. Ничто так не побуждает человека к поиску бессмертие как непосредственное столкновение со смертью.

На то, что именно поиск бессмертия руководил дочерьми Лота нас должно навести также и сказанное Торой о том, что замысел сестер, в конце концов, исполнился. Тора говори, что народы, начало которым положили сестры существуют и по сей день. Другими словами, бессмертие, которого любой ценой добивались сестры, было им даровано. Однако бессмертие это не без изъяна, поскольку народы эти навечно несут на себе печать своего аморального происхождения.

Еще одно место в Торе, которое станет более понятным, если мы будем говорить об идее достижения бессмертия через потомство, — это заповедь йибум (левиратный брак). Имеется ввиду, заповедь взять в жены вдову брата, умершего бездетным. Тора заповедует сделать так, чтобы имя брата не было стерто из Израиля (Дварим 25:6), другими словами, обеспечить его бессмертие. Здесь стоит упомянуть также и комментарий Абарбанеля, который говорит здесь о другой «истории бессмертия», а именно о реинкарнации. Мнение его, однако, не очень хорошо вписывается в буквальный смысл сказанного в Торе.

Возвращаясь к дочерям Лота, нужно сказать, что даже если нам удастся до конца разобраться в мотивах сестер и найти внутреннюю логику в их поведении, крайне трудно будет избежать ощущения отторжения, граничащего с отвращением, по отношению к их действиям. Их поступок настолько чужд человеческой природе, а обстоятельства, в котором он был совершен настолько уникальны, что мораль, которую можно извлечь из этой истории вряд ли была единственной причиной включения ее в Тору. Скорее всего, история о дочерях Лота является частью более широкого повествования и именно в этом, более широком контексте мы сможем разобраться в смысле и морали этого происшествия. Разбор этой темы, к сожалению, выходит за рамки этой статьи.

Об обычае хоронить мертвых

В парашат Хаей Сара, Тора впервые говорит о похоронах. Авраам, придя в Кирьят Арба, чтобы похоронить Сару, которая умерла там, покупает участок для склепа за баснословные деньги. Видя, какие усилия Авраам прикладывает для того, чтобы похоронить свою жену, мы должны задаться вопросом, почему, собственно говоря, принято хоронить мертвых? Необходимо понять также, почему Аврааму так важно было выделить особое место для захоронения Сары?

Отвечая на вопрос о необходимости хоронить мертвых, Абарбанэль говорит, что она продиктована природой человека. При жизни, тело и душа человека, составляют единое целое, однако, после смерти единство это распадается и душа возвращается к Всевышнему. Абарбанэль объясняет, что похороны необходимы как с точки зрения особенностей тела и души после того как они разделились, так и с точки зрения их единства при жизни человека.

Известно, что разлагающееся человеческое тело может стать источником распространения болезней, поэтому, чтобы предотвратить это, тело необходимо похоронить. Именно по этой причине Тора запретила оставлять на ночь тело повешенного. Таким образом, обычай хоронить мертвых продиктован особенностями мертвого тела человека.

Душа человека не может полностью вернуться к Всевышнему все время пока тело его не разложилось. Захоронение тела содействует его разложению, помогая душе вернуться в духовный мир. Таким образом, особенности души, вышедшей из тела, диктуют необходимость похорон.

При жизни, человек, обладающий разумом и имеющий возможность приблизится к Всевышнему, воплощает в себе цель творения. После смерти, однако, всё, что делало человека подобным Всевышнему исчезает, а тело остается лишь жалким подобием того, что оно воплощало при жизни. Захоронение останков помогает избежать постоянного напоминания об утерянном величии. Таким образом, природа человека, созданного по подобию Всевышнего, диктует необходимость захоронения мертвых.

Говоря о причинах, которые побудили Авраама прикладывать усилия, чтобы приобрести отдельное место для могилы Сары, Абарбанэль объясняет, что, помимо почета, который приносит мертвому отдельная гробница, способ захоронения человека должен отражать положение его души в духовном мире. Каждая душа, находящаяся в духовном мире занимает в нем отдельную ступень, соответствующую ее уровню, поэтому и в материальном мире каждому человеку следует занимать отдельную могилу. Более того, также как в мире душ, злодеи находятся отдельно от праведников, также и в материальном мире могила праведницы должна находится отдельно от могил злодеев.

Эмор, Абарбанэль

В парашат Эмор Абарбанэль объясняет смысл тумы мертвеца. Далее следует пересказ комментария Абарбанэля.

Главная задача человека в этом мире — следить за тем, чтобы душа его не попала под влияние материального. Идеальное состояние человека — это полная изоляция между духовным и материальным в его внутреннем мире. Душа должна остаться незапятнанной, так, чтобы в час смерти она смогла сразу подняться к Создателю, а тело — вернуться в землю. Именно это имеет ввиду Гемара в трактате Шабат (קנב א): «Верни Ему то, что Он дал тебе, в том же состоянии, в котором ты получил его».

Обычное состояние дел сильно отличается от идеала. Среди людей трудно найти тех, чья душа не подвержена влиянию материальности. Для большинства материальные ценности важнее духовных, поэтому душа их становится, в некотором смысле, материальной. Когда, на протяжении всей жизни, человек заботится о своем теле и забывает о душе, душа его становится зависимой от тела.

В момент смерти, душа как-бы разрывается, поскольку часть ее стала подобной телу настолько, что не может отделиться от него. Часть души не подверженная влиянию телесного стремится подняться к Всевышнему, а часть погрязшая в материальном стремится вернуться в землю вместе с телом. Талмуд в трактате Брахот (ח א) говорит, что душе злодея тяжело выйти из его тела, и сравнивает этот процесс с тем, как выбирают запутавшиеся колючки из клока шерсти.

Элементы души, которые настолько завязли в материальном, что не могут сразу подняться к Всевышнему остаются привязанными к телу. Эти «куски» души, оставшиеся привязанными к мертвому телу, Тора называет тумой. Поскольку души большинства людей, в той или иной степени, подвержены влиянию материального, Тора предостерегла коэнов от тумы любого мертвеца, и сделала туму мертвого самой тяжелой формой тумы.

В исключительных случаях, встречаются особые люди, чья душа совершенно чиста от всякого влияния материального. Мертвое тело таких, достигших совершенства, людей не затумляет. Сказано в трактате Ктубот (קג ב בשינוי נוסח ועיין בתוספות), что в день смерти Рэби были отменены законы тумы для коэнов, а именно, что коэнам можно было заниматься его похоронами.

Из этого отрывка мы видим, что Абарбанэль объясняет туму мертвого, как отдельный феномен, а не часть общего понятия тумы. Согласно Абарбанэлю каждый отдельный вид тумы имеет свое собственное объяснение, а не вписывается в рамки одного определения. Такой подход характерен для Абарбанэля.

Интересно заметить также, что Абарбанэль считает, что человек не может «освятить материальное» в самом себе. Абарбанэль говорит, что задача человека — это достичь совершенства души, оберегая ее от пагубного влияния тела, но само тело должно вернуться в землю, откуда и было взято.

Шабат Шалом.

Талмид хахам и смерть

Когда я учился в иерусалимской ешиве «Бейт Шмуэль», машгиахом (ответсвенным за духовный рост учащихся) там был Рав Нафтоли Каплан. Рав Нафтоли — это один из наиболее интересных и значимых машгихим в мире ешивот.

В то время, беседы о мусаре Рава Каплана были направлены на то, чтобы слушающие их смогли научится видеть в самых тривиальных вещах инструмент, который поможет им продвинуться в служении Всевышнему.

Однажды рош ешива, Рав Эренфельд, говорил в ешиве эспед (поминальную речь) об одном из людей, которые на протяжении многих лет поддерживал «Бейт Шмуэль». Поскольку умерший при жизни не говорил на иврите, Рав Эренфельд говорил на идиш. Речь рош ешивы затянулась и некоторые из бахурим, которые не понимали идиш, начали перешептываться, а некоторые потихоньку улизнули и пошли заниматься кто чем.

На следующий день Рав Каплан давал еженедельную беседу по мусару перед всей ешивой. В сихе Рав Нафтоли обратил внимание учеников на то, как мало человек думает о своей смертности.

«Вчера, прямо перед вами лежало тело человека, который не так давно жил, дышал, исполнял заповеди,» — говорил машгиах: «Как можно вести себя легкомысленно в присутствии мертвеца?! Если бы человек понимал, что в один день, через 120 лет по нему будут говорить эспед, он бы не смог вести себя как будто не произошло ничего особенного. Многие жители Иерусалима каждый день проезжают мимо кладбища «Санэдрия», на стене которого метровыми буквами написано: «Место собрания всех живущих». Сколько из тех, которые видят эту надпись задумываются над ее смыслом?»

В своей сихе Рав Каплан продемонстрировал, как простой анализ действительности может заставить человека пересмотреть свои приоритеты. Всем понятно, что тот, кто чувствует, что каждый прошедший день приближает его к суду Небес, не может сидеть сложа руки. Все знают, что каждая возможность поучить еще немного Торы, исполнить мицву уникальна, что она не предоставится еще раз. Очень немногие принимают к сердцу, то, что жизнь их когда-нибудь закончится и им придется давать отчет за свои действия.

Слова Рава Нафтоли Каплана демонстрируют, насколько отличается взгляд талмид хахама от взгляда простого человека. То, что для нас — простая поездка в автобусе, для талмид хахама — это инструмент служения Всевышнему. То, где мы, простые люди видим обыденность, талмид хахам видит возможность улучшить себя и приблизится к Торе.

Талмид хахам и смерть

Мишна в трактате Брахот (כח, ב) говорит, что Раби Нехуния бен Акана говорил короткую молитву, когда выходил из бейт мидраша (дома учения) по окончанию учебы. Гемара приводит текст этой молитвы, который говорит примерно следующее:

Благодарю Тебя Б-г Всемогущий за то, что мой удел среди учащихся в бейт мидраше, а не среди тех, кто праздно проводит время сидя на улице… За то, что … я получаю награду за свой труд, а они не получают награду за свой труд. За то, что … я бегу к жизни в Будущем мире, а они бегут в могилу.

Рабейну Йона указывает на то, что молитва, казалось бы, повторяет одну и ту же мысль дважды. Будущий мир – это награда, поэтому только тот, кому полагается награда за его усилия сможет попасть в него. Бездельник, который не делает ничего, заслуживающего награды, не может надеяться на награду в Будущем мире.

В своем объяснении Рабейну Йона говорит, что молитва не повторяется, а бег, о котором она говорит – это бег времени.

Талмид хахам видит, что время, отведенное ему в этом мире, стремительно подходит к концу, он чувствует, что бежит на встречу своей собственной смерти. Осознавая, что он не вечен, изучающий Тору готовит себе «запасы в дорогу», чтобы удостоиться жизни в Будущем мире.

Рабейну Йона говорит, что те, кто проводят время без изучения Торы не чувствуют, что их жизнь когда-нибудь закончится. Бездельник не чувствует себя смертным, до тех пор пока смерть не застает его врасплох. Человек который не видит конца своему существованию не заботится о том, что ожидает его после смерти и не занимается тем, чтобы заготовить себе «запасы в дорогу».