Скромность талмидей хахамим

Однажды раби Акива Эйгер приехал в Варшаву. Все евреи Варшавы вышли встречать великого мудреца Торы. Раби Акива Эйгер, который был сутулым, увидев огромное количество людей, пришедших посмотреть на него, спросил у одного из своих сопровождающих: «Неужели в Варшаве никогда не видели сгорбленного старичка?»

Тот же самый раби Акива Эйгер как-то сказал про самого себя: «Я олицетворяю почет Торы в своем поколении.» Сказал он это, когда одна из сторон в очень публичном имущественном споре стала распускать ложные слухи о заинтересованности раби Акивы Эйгера в выигрыше противоположной стороны. (Подобное высказывание можно найти в письме 72 из сборника писем раби Акивы Эйгера.)

Как может быть, что, в одном человеке, крайняя скромность сосуществует с осознанием своего положения, как величайшего мудреца Торы своего поколения?

Хазон Иш говорит, что ответ кроется в мишне из Пиркей Авот, которая говорит: «Выучив много Торы, не думай, что ты сделал кому-то одолжение, ведь для этого ты и был создан.»

Для талмид хахама, его Тора — вещь настолько же очевидная, как и то, что солнце встает на востоке. Восход солнца не зависит от знания людей о нем. Солнце будет всходить на востоке, даже если все будут ждать его восхода на западе. Также, как восход солнца не является заслугой человека, знающего о нем, также Тора талмид хахама — это истина, которая не зависит от его знания о ней.

Пренебрегающий Торой талмид хахама, в его глазах, подобен тому, кто высказывает сомнение в общеизвестных фактах. Не нужно быть большим ученым, чтобы указать людям, ожидающим восхода на западе, на их ошибку. Талмид хахам, постановляющий алаху, не видит в знании этой алахи своей заслуги, поскольку для него алаха — очевидна.

Рав Шах, сказал, что раби Акива Эйгер прекрасно знал, о том, что он один из величайших мудрецов своего поколения, но он знал также, что должен смеяться над почетом, оказываемым ему.

Для талмид хахама, почет окружающих — смешон, для него он подобен почету, который оказывают тому, кто знает, что солнце встает на востоке.

Хидуш ребе из Островце

Как-то раз встретились ребе из Островце с равом Хаимом Ойзером Гродзенским из Вильны. Рэб Хаим Ойзер попросил Островцера сказать ему какой-нибудь двар Тора. Островцер рассказал хидуш, которое произвел на рэб Хаима Ойзера большое впечатление.

Видя восхищение раввина из Вильны, Островцер сказал: «Рав не должен считать, меня талмид хахамом, только на основании того, что я умею учить Тору,» — и пояснил.

Гемара в трактате Макот (כב, ב) приводит высказывание Ровы, о глупости людей, которые встают перед свитком Торы, и не встают перед талмид хахамом. Гемара объясняет, что из свитка Торы мы могли бы ошибочно подумать, что человеку нарушившему заповедь ло таасе (не делай) полагается сорок малкот (ударов). Только мудрецы могут объяснить нам, что Тора имеет ввиду на один удар меньше, а именно — тридцать девять.

Почему Гемара приводит именно пример с малкот, ведь есть же еще случаи, когда написанное в Торе нужно понимать не по-простому? Например, из Торы, в главе Эмор (כג, טז), мы могли бы понять, что после Песаха нужно сосчитать пятьдесят дней до Шавуот, но мудрецы (תורת כהנים) объясняют, что имеется ввиду сорок девять.

Из сказанного в Гемаре, мы видим, что талмид хахамом может называться только тот, кто, с помощью своего знания Торы, может спасти еврея от лишнего удара. Мой двар Тора не мог этого продемонстрировать, поэтому не стоит оказывать мне незаслуженный почет.

Талмид хахам и смерть

Когда я учился в иерусалимской ешиве «Бейт Шмуэль», машгиахом (ответсвенным за духовный рост учащихся) там был Рав Нафтоли Каплан. Рав Нафтоли — это один из наиболее интересных и значимых машгихим в мире ешивот.

В то время, беседы о мусаре Рава Каплана были направлены на то, чтобы слушающие их смогли научится видеть в самых тривиальных вещах инструмент, который поможет им продвинуться в служении Всевышнему.

Однажды рош ешива, Рав Эренфельд, говорил в ешиве эспед (поминальную речь) об одном из людей, которые на протяжении многих лет поддерживал «Бейт Шмуэль». Поскольку умерший при жизни не говорил на иврите, Рав Эренфельд говорил на идиш. Речь рош ешивы затянулась и некоторые из бахурим, которые не понимали идиш, начали перешептываться, а некоторые потихоньку улизнули и пошли заниматься кто чем.

На следующий день Рав Каплан давал еженедельную беседу по мусару перед всей ешивой. В сихе Рав Нафтоли обратил внимание учеников на то, как мало человек думает о своей смертности.

«Вчера, прямо перед вами лежало тело человека, который не так давно жил, дышал, исполнял заповеди,» — говорил машгиах: «Как можно вести себя легкомысленно в присутствии мертвеца?! Если бы человек понимал, что в один день, через 120 лет по нему будут говорить эспед, он бы не смог вести себя как будто не произошло ничего особенного. Многие жители Иерусалима каждый день проезжают мимо кладбища «Санэдрия», на стене которого метровыми буквами написано: «Место собрания всех живущих». Сколько из тех, которые видят эту надпись задумываются над ее смыслом?»

В своей сихе Рав Каплан продемонстрировал, как простой анализ действительности может заставить человека пересмотреть свои приоритеты. Всем понятно, что тот, кто чувствует, что каждый прошедший день приближает его к суду Небес, не может сидеть сложа руки. Все знают, что каждая возможность поучить еще немного Торы, исполнить мицву уникальна, что она не предоставится еще раз. Очень немногие принимают к сердцу, то, что жизнь их когда-нибудь закончится и им придется давать отчет за свои действия.

Слова Рава Нафтоли Каплана демонстрируют, насколько отличается взгляд талмид хахама от взгляда простого человека. То, что для нас — простая поездка в автобусе, для талмид хахама — это инструмент служения Всевышнему. То, где мы, простые люди видим обыденность, талмид хахам видит возможность улучшить себя и приблизится к Торе.

Талмид хахам и смерть

Мишна в трактате Брахот (כח, ב) говорит, что Раби Нехуния бен Акана говорил короткую молитву, когда выходил из бейт мидраша (дома учения) по окончанию учебы. Гемара приводит текст этой молитвы, который говорит примерно следующее:

Благодарю Тебя Б-г Всемогущий за то, что мой удел среди учащихся в бейт мидраше, а не среди тех, кто праздно проводит время сидя на улице… За то, что … я получаю награду за свой труд, а они не получают награду за свой труд. За то, что … я бегу к жизни в Будущем мире, а они бегут в могилу.

Рабейну Йона указывает на то, что молитва, казалось бы, повторяет одну и ту же мысль дважды. Будущий мир – это награда, поэтому только тот, кому полагается награда за его усилия сможет попасть в него. Бездельник, который не делает ничего, заслуживающего награды, не может надеяться на награду в Будущем мире.

В своем объяснении Рабейну Йона говорит, что молитва не повторяется, а бег, о котором она говорит – это бег времени.

Талмид хахам видит, что время, отведенное ему в этом мире, стремительно подходит к концу, он чувствует, что бежит на встречу своей собственной смерти. Осознавая, что он не вечен, изучающий Тору готовит себе «запасы в дорогу», чтобы удостоиться жизни в Будущем мире.

Рабейну Йона говорит, что те, кто проводят время без изучения Торы не чувствуют, что их жизнь когда-нибудь закончится. Бездельник не чувствует себя смертным, до тех пор пока смерть не застает его врасплох. Человек который не видит конца своему существованию не заботится о том, что ожидает его после смерти и не занимается тем, чтобы заготовить себе «запасы в дорогу».