О свободе воли

Обсуждение свободы воли и детерминизма обрело в последнее время большую популярность. В Израиле по этому поводу вышла очень интересная книга, которую я очень рекомендую всем, кто интересуется этим вопросом. Возобновление интереса к этой теме было вызвано, насколько я понимаю, развитием нейробиологии и смежных с ней наук.

Каждый человек ощущает абсолютную свободу выбирать так, или иначе. Иногда выбрать один из вариантов представляется нам невообразимо тяжелым, однако, даже в этом случае, мы не считаем себя полностью лишенными возможности поступить вопреки обстоятельствам. В свете этого, действия других тоже расцениваются нами как продиктованные свободной волей. Обратите внимание, на то как на дороге ругаются водители. Помимо сомнений в чистоте родословной оппонента речь обычно идет о его крайне ограниченных умственных способностях. Это хороший пример нашей уверенности в том, что поступки людей являются следствием осознанного решения. Плохие поступки — слабый разум, неспособный принять очевидно правильное решение.

В отношении природы, однако, все совсем иначе. Мы считаем, что каждое действие имеет причину, продиктовавшую ее. Когда на голову Ньютону упало яблоко, он не стал сомневаться в правильности выбора, сделанного яблоком, а начал искать причину, вызвавшую это падение.

Таким образом, интуитивно мы рассматриваем человека и природу как разные системы, с особенными для них законами. Человек, однако должен, вроде бы, подчинятся тем же самым законам природы, что и яблоко, что ставит нас перед вопросом: где мы ошибаемся? Или мы ошибочно приписываем человеку независимость от, вроде бы, очевидной причинно-следственной, картины мира — детерминизм. Или мы ошибаемся в том, что человек полностью подчинен законом природы и, на самом деле, он является единственным физическим объектом, независимым от них — либертарианизм.

В повседневной жизни, свобода воли является основанием для ответственности человека за свои действия в глазах общества и правовых систем. Судебные инстанции наказывают человека, поскольку считают его способным адекватно оценить ситуации в соответствии с морально-этическими нормами общества и поступить в соответствии с ними. Если будет доказано, что человек не обладает достаточными ясностью разума, для того, чтобы адекватно оценить ситуацию, или не имел возможности поступать в соответствии с тем, что считал правильным, он может быть полностью освобожден от ответственности за свой поступок.

В либертарианских религиях, праведность или греховность человека определяется в соответствии с выбором, который он делает. Если он следует предписаниям религии — он праведник, а если нет — злодей.

С религиозной точки зрения, помимо причинно-следственных связей, диктующих все происходящее, на пути либертарианизма существует еще одно крайне серьезное препятствие. Речь идет о знании Б-гом будущего. Если Б-г знает, какой выбор сделает человек, то, выбор этот не является свободным. Человек не мог не выбрать иначе, поскольку такой выбор противоречил бы абсолютному знанию Б-га.

Противоречие эта сформулирована в Пиркей Авот (3, 15):

Все предвидено и право дано

Мишна, однако, относится ка этому противоречию с полным спокойствием и, на первый взгляд, не пытается разрешить его. Существование противоречие признается, но не расценивается как проблема. Абсолютное знание Б-га естественно сосуществует с ответственностью человека за свои поступки.

Рамбам, как известно, перечисляет свободу воли среди своих тринадцати основ веры. Свобода воли признавалась практически всеми еврейскими мудрецам, в некоторых случаях в ущерб абсолютной осведомленности Всевышнего. Так например, Ральбаг, ограничивал знание Всевышнего только знанием об видах и категориях, а не об индивидах.

О «Морэ Невухим»

Одна из первых вещей, которые бросаются в глаза при изучении «Морэ Невухим» — это взгляд Рамбама на язык Торы. По его мнению, язык этот является плодом эволюционного развития. Развитие это происходило от конкретного к абстрактному. То есть, слова языка изначально указывали на конкретные вещи, а потом, по мере развития языка были «заимствованы» для обозначения более общих и даже совсем абстрактных понятий. Так, например (Часть 1, глава 9), слово «престол» сначала обозначало стул, а потом, поскольку на престолах сидят обычно сидят важные люди, стало указывать на почет присущий, восседающему на нем.

Вторая вещь —  это отношение Рамбама к Торе, как к начальному этапу достижения совершенства постижения. Тора написана языком полным антропоморфизмов, так как ее целью является привить простолюдинам знание о существовании Всевышнего. Перевод Ункелоса на арамейский, избавляющийся от всех антропоморфизмов, находится на более продвинутом уровне, с точки зрения истинного знания о Всевышнем, но является менее успешным с воспитательной точки зрения.

О десяти речениях

Гемара (Макот 23а) говорит, что Моше получил 613 заповедей на горе Синай . Источником являются слова (Дварим 33, 4): «Тору заповедовал нам Моше…». Мудрецы рассматривают слово «Тора» не в его прямом значении «учение», а как число. То есть вместо того, чтобы читать буквы слова «Тора», мы смотрим на них как на числа. Числовое значение слова «Тора» равняется 611-ти. Таким образом, пасук сообщает нам: «611 [заповедей] заповедовал Моше…» Помимо 611 заповедей, которые евреи слышали от Моше, две заповеди они слышали напрямую от Всевышнего. Следовательно, к 611 заповедям необходимо добавить еще две, таким образом, общее количество заповедей, полученных на горе Синай равняется 613.

По мнению Рамбамм, две заповеди, полученные напрямую от Всевышнего содержатся в первых двух псуках десяти речений:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.

Таким образом, слова: «Я Господь, Б-г твой» предписывают верить в Б-га (знать о Его существовании) , а «не будет» — запрещают верить в (признавать) существование других богов. По мнению Рамбама, эти заповеди обращены к разуму человека, то есть их исполнение состоит в мыслительном процессе, результатом которого становится признание существования Б-га и отрицание существования других богов. Такой подход означает, что невозможно исполнить эти заповеди в «обход» разума, опираясь, например, на предание или мистический опыт.

Рабейну Крескас, вслед за Рамбаном указывает на проблематичность такого анализа десяти речений.

То, что первые два речения были сказаны Всевышним напрямую Гемара учит из того, что из всех десяти только они записаны в Торе в первом лице. Следовательно, не только первые два псука речений были сообщены напрямую, а оба первых речения полностью. Вместе первые речения содержат пять псуков, каждый из которых сказан в первом лице:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.
Не делай себе изваяния и всякого изображения того, что на небе, вверху, на земле, внизу, и в воде, ниже земли.
Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Б-г твой, Б-г ревностный, помнящий вину отцов сыновьям до третьего и четвертого поколения ненавидящих Меня.
И делающий милость тысячным [поколениям] любящих Меня и соблюдающих Мои заповеди.

Все, без исключения, мудрецы, составлявшие списки 613-ти заповедей, включая самого Рамбама, считали, что «не делай» и «не поклоняйся» — это две отдельные заповеди. Таким образом, в соответствии с мнением Рамбама, первые два речения содержат четыре заповеди, а не две. Следовательно, согласно Гемаре, общее количество заповедей должно быть 615, а не 613.

Сказанное служит рабейну Крескасу одним из доказательств ошибочности мнения Рамбама, утверждающего существование заповеди верить во Всевышнего.

По мнению рабейну Крескаса, заповедь верить во Всевышнего абсурдна, поскольку само понятие «заповедь» вторично по отношению к Заповедовавшему ее. Исполнение любой заповеди обусловлено верой в Б-га, поэтому если мы говорим о предписании верить в Б-га, получается, что заповедь эта обусловлена самой собой. Таким образом, мы оказываемся перед бесконечной цепочкой условий обусловленных самими собой, что является абсурдом.

Сам рабейну Крескас считает уверенность в существовании Всевышнего аксиомой, отрицание которой делает совершенно невозможным разговор о Торе и заповедях. Таким обазом, в соответствии с мнением рабейну Крескаса, каждое из первых двух речений содержит по одному запрету: создания изображений и поклонения им.

В одной из прошлых статей мы обсуждали еще одно соображение, которым руководствуется рабейну Крескас, отрицая существование заповедей предписывающих веру или знание о чем-либо. Соображение это состоит в том, что заповедью не может называться то, что не зависит от желания человека и, следовательно, не является предметом выбора.

О духовной награде

Человек, исполняющий заповеди Всевышнего получает за это награду. Награда это может быть материальной или духовной, последняя, при этом, является наиболее предпочтительной и истинной. Одним из показателей преимущества духовной награды над материальной может служить то, что материальная награда может быть и не получена человеком при жизни, однако награда духовная будет непременно получена им после смерти. Материальная награда за исполнение заповедей неоднократно упоминается в Торе. Духовная же награда, не смотря на свои преимущества над материальной, в Торе нигде прямо не упоминается.

Напрашивается вопрос, почему Тора не упоминает главную награду, уделяя немало внимания награде второстепенной? Ответом на этот вопрос занимается рабейну Хисдай Крескас в книге «Ор Ашем» (Раздел 3 I, правило 3, гл. 3).

Рабейну Крескас говорит, что само существование Б‑жественного закона предполагает духовную награду за его исполнение, поэтому знание о такой награде было широко распространено со времен Авраама среди его потомков и учеников. Сам же Авраам получил знание о духовной награде от Шема и Эвера и, в последствии он убедился в его истинности сам.

Подтверждением знанию о духовной награде послужила заповедь о принесении Ицхака в жертву. Раннее Аврааму была обещана материальная награда, состоявшая в том, что Ицхак станет продолжателем его рода. Если бы Ицхак умер на жертвеннике, то обещанное ранее не исполнилось бы, следовательно заповедь о принесении Ицхака в жертву предполагала, что наградой за ее исполнение будет нечто большее чем награда материальная. Если бы мнимое, материальное добро не было бы заменено Всевышним добром истинным, то есть духовным, то заповедь принесения Ицхака в жертву не имела бы смысла и не была бы дана Аврааму.

Сказанное нуждается в пояснении. Речь здесь не идет о мотивах, которыми руководствовался Авраам. Мы не говорим о том, какая награда считалась Авраамом наиболее стоящей. Существование заповедей, самих по себе, не предполагает награду за их исполнение. В конце концов, Творец волен распоряжаться своими творениями как ему вздумается. Однако, поскольку мы знаем, что у совершенного Творца, лишенного каких бы то ни было недостатков и нужд, не было никакой необходимости создавать мир, мы вынуждены сказать, что цель творения лежит в том, чтобы сделать добро созданиям. Таким образом, любая заповедь имеет своей целью приумножить добро получаемое созданиями, следовательно заповедь, отменяющая один вид награды должна приносить взамен награду более высокого уровня.

От Авраама знание о духовной награде перешло ко всем его потомкам. Именно этим знанием объясняется то, что сыновья Израиля в Египте не хотели смешиваться с местным населением и служить их идолам. Ведь решив стать как остальные Египтяне, они были бы приняты с распростертыми объятиями. Вместо этого они были готовы на бедность и страдания ради духовной награды, знание о которой они получили от праотца Авраама, наряду со знанием о том, что мир сотворен, заповедью обрезания и семью заповедями потомков Ноаха. Они были готовы отказаться от материальных благ поскольку понимали, что материальное благосостояние не может сравниться с духовной наградой, обещанной Всевышним.

Знание о духовной награде было настолько логичным и общеизвестным, что у Всевышнего не было никакой необходимости говорить о нем еще раз. С другой стороны, получение материальной награды за исполнение заповедей — это чудо, выходящее за рамки природного порядка вещей и именно поэтому оно неоднократно упоминается в Торе.

О пророчестве. Опасения Яакова

Всевышний обещал (Берешит 28, 15) Яакову охранять его, однако перед встречей с Эйсавом, Яаков молил Всевышнего (Берешит 32, 12) спасти его от брата, поскольку опасался, что заслуг его будет недостаточно для этого.

Необходимо объяснить, чего боялся Яаков, ведь Гемара говорит (Брахот 7а), что «все сказанное Всевышним, даже если было обусловлено, сбывается».

Рабейну Крескас говорит, что предсказанное Всевышнего является следствием его знания причинно-следственных связей, которые в конце концов приведут к исполнению пророчества. Пророк же не знает какие именно причины являются залогом осуществления пророчества, поэтому ему следует прилагать все возможные усилия для того, чтобы пророчество сбылось.

Яаков, которому была обещана безопасность, не мог знать что именно станет причиной его спасения от Эйсава, поэтому ему было необходимо прилагать все возможные усилия для этого. Как сказали наши Мудрецы, благословенной памяти, Яаков «послал подарки, приготовился к войне и помолился», то есть сделал все возможное, чтобы его спасение от Эйсава стало реальностью. Вполне возможно, что Всевышний предсказал спасение Яакова поскольку знал, что тот будет усердно молится, или пошлет подарки, или будет готов к войне, однако Яаков, который не мог знать этого, должен был сделать и то и другое и третье, чтобы создать причины своего спасения.

Таким образом сказанное (Берешит 32, 8): «И испугался Яаков очень и стало страшно ему…» нужно понимать как осознание Яаковом опасности, в которой он находится, для достижения наибольшей сосредоточенности в молитве. То есть страх Яаков не был следствием недостаточной уверенности в обещании Всевышенего, а средством придания наибольшей эффективности его молитве.

Пророчество. Рабейну Хисдай Крескас

После подробного разбора мнений Ральбага и Рамбама, рабейну Крескас предлагает свое решение проблемы.

По мнению рабейну Крескаса, необходимо различать между предсказанием, которым человек хочет доказать наличие у него пророческого дара и предсказанием того, кто уже доказал наличие у него такового. Предсказание потенциального пророка должно сбываться всегда, вне зависимости от того предсказывает ли он награду или наказание. Если такое предсказание не сбывается мы можем быть уверены, что человек этот не является пророком.

Если предсказание такого человека говорит о чуде, то мы можем быть уверены что он пророк сразу после того как чудо произошло. Причина этого в том, что чудо не может быть объяснено природным стечением обстоятельств. Если же было предсказано будущее, то должны сбыться несколько предсказаний с тем, чтобы мы смогли удостовериться в том, что знание о будущем было сообщено пророку непосредственно Всевышним.

По мнению рабейну Крескаса, такое объяснение прекрасно вписывается в сказанное Торой, ведь Тора говорит именно о проверке пророка, а не о пророчестве вообще. Это же наглядно демонстрирует сказанное в книге Мелахим (2, 1, 10) о пророке Элияу:

ויענה אליהו וידבר אל שר החמשים ואם איש אלהים אני תרד אש מן השמים ותאכל אתך ואת חמשיך ותרד אש מן השמים ותאכל אתו ואת חמשיו:

И ответил Элияу и сказал начальнику пятидесяти: «И если Б-жий человек я, — спустится огонь с небес и поглотит тебя и пятьдесят [человек] твоих;» и спустился огонь с небес и поглотил его и пятьдесят [человек] его.

Здесь Элияу предсказывает наказание пришедших к нему людей и осуществление этого пророчества доказывает его пророческий дар.

Таким же образом должно быть объяснено сказанное Моше, относительно общины Кораха (Бемидбар 17, 29):

אם כמות כל האדם ימתון אלה ופקדת כל האדם יפקד עליהם לא יהוה שלחני:

Если смертью обычной умрут эти и постигнет их то же, что и всех — не Б-г послал меня.

Если бы предсказание наказания могло не исполниться, то даже если бы члены общины Кораха умерли обычной смертью это еще не значило бы, что Моше не был послан Б-гом.

С другой стороны, если речь не идет о проверке пророка, то исполнение его предсказания зависит от поведения того, о ком оно говорит, ведь любое пророчество говорит о прямом вмешательстве Всевышнего в происходящее в мире и, следовательно, наказании за нарушение воли Творца, или наградой за ее исполнение. В этом не трудно убедиться из слов Торы, которая неоднократно обуславливает получения благословений соблюдением воли Всевышнего. Даже если пророк не упоминает прямым текстом связь между получением награды и праведностью субъекта пророчества, совершенно очевидно, что связь эта подразумевается.

Таким образом, предсказания пророка могут и не сбываться, однако это не заставит нас сомневаться в его пророческом даре, поскольку известно, что речь идет о наказании или награде за определенные действия. В свете сказанного очевидно также, что если пророк не говорит о наказании или награде, а просто предсказывает определенное событие или говорит о том, что уже произошло, то его пророчество не может быть ошибочным. Примером истинного пророчества такого рода является предсказание Шмуэля относительно ослиц, которых искал Шауль (Шмуэль 1, 10, 2).

Рабейну Крескас заключает изложение своего подхода объяснением того, почему Яаков опасался, что обещанное им Всевышним может не сбыться. Об этом, с Б‑жьей помощью, в следующий раз.

О пророчестве. Ральбаг

В прошлой статье мы затронули вопрос об условиях осуществления пророчества. По мнению Ральбага, исполнение пророчества о наказании зависит от поведения того, кому оно адресовано, ведь цель такого пророчества — побудить человека к раскаянию. Пророчество о награде исполняется только если говорит о естественном ходе вещей, однако если оно говорит о прямом вмешательстве Всевышнего, то оно исполнится при условии праведности того, кому оно адресовано.

В книге «Ор Ашем» рабейну Хисдай Крескас анализирует мнение Ральбага.

В первую очередь «Ор Ашем» разрешает противоречие между мнением Ральбага, и сказанным в Гемаре Брахот (7а): «Все сказанное Всевышним, даже если было обусловлено, сбывается». Из этого высказывания видно, что даже если условие не было исполнено, пророчество должно сбыться, вне зависимости от того говорит ли оно о награде или наказании.

Для того, чтобы объяснить слова Гемары, рабейну Хисдай Крескас разбирает обещание о награде, данное Всевышним Моше, которое не исполнилось. Всевышний пообещал сделать Моше родоначальником великого народа (Шмот 32, 10), при условии, что тот не будет молится за евреев. Обещание это не было исполнено Всевышним поскольку Моше нарушил поставленное ему условие и помолился о еврейском народе. Следовательно, есть условия, от исполнения которых зависит исполнение пророчества. Как же тогда понимать слова Гемары?

Рабейну Крескас считает, что Гемара говорит об условиях, не имеющих внутренней связи с объектом пророчества. То есть, если объект пророчества не является прямым следствием исполнения его условия, то пророчество может и не сбыться. В условии же, поставленном Всевышним Моше нету прямой зависимости между отсутствием молитвы и тем, что Моше станет отцом народа. Другими словами, если награда не полагается за исполнение условия самого по себе, а только в случае его исполнения, то пророчество может и не сбыться. Это очевидно из нашего случая, ведь Всевышний готов был наградить Моше за его заслуги, а никак не за то, что тот не молился о евреях.

Далее рабейну Хисдай Крескас указывает на фундаментальную проблему с мнением Ральбага. В соответствии с этим мнением, слова Торы о проверке пророческого дара говорят только об определенном виде предсказаний. Предсказание, которое не сбылось не всегда демонстрирует отсутствие пророческого дара, вполне возможно, что предсказание не сбылось поскольку говорило о прямом вмешательстве Всевышнего. Таким образом, Ральбаг вынужден будет объяснить, что критерий пророчества, описанный Торой справедлив только в отношении пророчества, касающегося природного течения вещей. По мнению рабейну Крескаса, истинность такого объяснения слов Торы представляется маловероятной.

Более того, продолжает рабейну Крескас, в соответствии с мнением Ральбага, проверка пророка представляется невозможной, поскольку не всякое пророчество непременно должно сбываться. Любое несбывшееся предсказание будет объяснено испытуемым как говорящее о прямом вмешательстве Всевышнего, ведь такого рода предсказания могут и не сбыться.

Помимо этого, рабейну Крескас несогласен и с тем, что отрицательный выбор человека не может повлиять на природное течение вещей. Рабейну Крескас говорит, что несмотря на чрезвычайно малую вероятность такого влияния, вероятность эта вполне реальна. В свете этого, вполне возможно, что пророчество о награде не сбудется, даже если оно говорит о природном течении вещей. Все это говорит о полной невозможности проверки пророка в соответствии с мнением Ральбага.

Проблемным, с точки зрения рабейну Крескаса, является также и объяснение Ральбага опасений Яакова, который не хотел полагаться на свое же пророчество. Раби Леви бен Гершон говорит, что Яаков знал, что предсказанное ему не говорит о природном стечении обстоятельств, поскольку это выходило бы за рамки естественного. Рабейну Крескас не согласен с этим утверждением. По его мнению, принимая во внимание возраст Яакова и то, что пророчество не относилось к его потомству, а только к нему самому, не было ничего сверхъестественного в том, что ему удалось бы прожить остаток своих дней в мире.

В следующий раз, с Б-жьей помощью, мы займемся мнением Рамбама.

О пророчестве. Проблема

Одной из неотъемлемых характеристик пророческого дара является то, что предсказания пророка сбываются. Этот критерий пророчества описан в Торе (Дварим 18, 22) прямым текстом:

אשר ידבר הנביא בשם יהוה ולא יהיה הדבר ולא יבוא הוא הדבר אשר לא דברו יהוה בזדון דברו הנביא לא תגור ממנו:

Если будет говорить пророк от имени Б-га и не сбудется сказанное и не произойдет — [значит] эта вещь не была сказана Б-гом, злонамеренно говорил ее пророк, не бойся его.

Анализ данного критерия ставит нас перед определенной проблемой.

Пророк Йона предсказал разрушение Нинвея, однако Всевышний, увидев раскаяние жителей города, отменил свой приговор. Также из слов пророка Йирмияу мы видим, что Всевышний изменяет свое решение о процветании или разрушении государств даже после того как оно было сообщено пророку. Приведем здесь слова Йирмияу (18, 7-10):

רגע אדבר על גוי ועל ממלכה לנתוש ולנתוץ ולהאביד: ושב הגוי ההוא מרעתו אשר דברתי עליו ונחמתי על הרעה אשר חשבתי לעשות לו: ורגע אדבר על גוי ועל ממלכה לבנת ולנטע: ועשה הרע בעיני לבלתי שמע בקולי ונחמתי על הטובה אשר אמרתי להיטיב אותו:

[В один] момент скажу Я о народе и о царстве — опустошить, разрушить и уничтожить. И раскается народ этот в зле его, о котором говорил Я, и отменю я зло, которое думал сделать ему Я. И [в другой] момент скажу Я о народе и о царстве — отстроить и взрастить. И сделает зло в глазах Моих не послушавшись голоса Моего и отменю я добро, которым хотел я наградить его.

Из вышесказанного очевидно, что исполнение пророчества зависит от поведения тех, кому оно адресовано. Следовательно, если любое пророчество может не исполнится, то невозможно говорить об этом критерии как необходимом условии пророческого дара.

Одним из способов разрешения этой проблемы может быть утверждение, что пророчество, говорящее о награде не может быть отменено, в то время как говорящее о наказании — может. В соответствии с этим утверждением мы будем вынуждены сказать, что проверка пророка, о которой говорит Тора будет производится только в случае, если была предсказана награда, поскольку предсказание наказания может и не сбыться. Это объяснение, однако, потребует от нас разобрать еще один отрывок Торы.

Всевышний пообещал (Берешит 28, 15) Яакову охранять его, однако Яаков не был удовлетворен этим обещанием, поскольку опасался, что оно может быть отменено из-за его грехов. Мы видим, что приведенное выше объяснение не является достаточным, поскольку несмотря на то, что Яакову была предсказана награда, он опасался, что его пророчество самому себе не сбудется.

Эта проблема, в свою очередь, может быть разрешена двумя способами.

Можно сказать, что предсказание о награде сбывается только если оно было сообщено через пророка третьему лицу, как это было в случае с Йоной, посланным в Нинвей. Пророчество же Яакова было адресовано ему самому, поэтому такое пророчество могло и не сбыться. Таков подход Рамбама. В соответствии с этим подходом мы должны будем объяснить сказанное Йирмияу, как говорящее не о разговоре Всевышнего с пророком, а о Его разговоре с Самим Собой.

Другое решение этой проблемы предлагает раби Леви бен Гершон. Ральбаг указывает на то, что пророчество о наказании имеет своей целью изменить того, кому оно адресовано, поэтому обещанное наказание не имеет смысла, если изменение к лучшему произошло. С другой стороны, пророчество о награде может говорить о двух разных категориях происшествий.

Пророчество может говорить о природном течении вещей, на которое выбор человека не может нести отрицательного влияния. Поскольку выбор человека призван исправить природу, он не может отрицательно повлиять на естественный ход событий. Такого рода пророчество сбудется вне зависимости от поведения того, кому оно адресовано.

Другой вид пророчества говорит о прямом вмешательстве Всевышнего в жизнь человека, при этом, исполнение такого рода пророчество всегда обусловлено праведностью того, кому оно адресовано. Таким образом, поскольку Яаков понимал, что его спокойствие и безопасность не могут быть следствием природного стечения обстоятельств, он боялся, что предсказанная ему награда не будет получена им из-за его грехов.

В следующий раз, с Б-жьей помощью, мы более подробно разберем мнение Ральбага.

Об объективности веры

Если бы вера зависела от желания человека, то она не предполагала бы уверенности в истинности объекта веры. Желания человека непостоянны, сегодня он может хотеть одного, а завтра — другого. Верой нельзя назвать то, что меняется день ото дня.

То, что зависит от желания — субъективно. Вера построенная на объективной реальности не зависит от желания. Вера построенная на желании — субъективна, следовательно не истинна.

Вера, по сути своей является внутренней уверенностью человека в определенном положении вещей вне его. Человек в душе уверен в том, что находится вне души его. Положение вещей вне души человека не зависит от его желаний, поэтому и вера его не зависит от желания.

Сказанное выше — это мнение рабейну Хисдая Крескаса, высказанное им в книге «Ор Ашем» (מאמר ב, כלל ה, פרק ה). Таким образом рабейну Крескас доказывает, что свобода воли не применима к тому, что касается веры в основы иудаизма.

О радости

Рабейну Крескас в книге Ор Ашем доказывает, что вера человека в истинность Торы не зависит от его желания и не является результатом осознанного выбора. (Доказательства приводимые рабейну Крескасом, хотя и очень важные сами по себе, выходят за рамки нашего обсуждения.)

С другой стороны, известно, что вера или отрицание основы Торы влечет за собой награду и наказание (Санэдрин 10, 1). Награда и наказание предполагают возможность выбора, иначе за что наказывают и награждают? Таким образом, на первый взгляд, мы оказываемся перед неразрешимым противоречием.

Разрешение этого противоречия, по мнению рабейну Крескаса состоит в том, что награда и наказание за веру или неверие зависит не от выбора, а от радости, испытываемой человеком от того, во что он верит. Награда дается за радость, испытываемую нами от уверенности в истинности Торы и желание прилагать усилия для понимания ее.

В доказательство истинности своих слов рабейну Крескас приводит известную агаду из Талмуда (Шабат 88а):

«…и встали под горой.» (Шмот 19, 17) Сказал рав Авдими сын Хамы сына Хасы: «(Из сказанного) мы учим, что (Всевышний) накрыл их горой как тазом и сказал им: «Если принимаете (Тору) — хорошо, а если нет — здесь и будете похоронены.»

Сказал раби Аха сын Яакова: «Если так, то это серьезное основание для того, чтобы освободить нас от заповедей Торы!»

Ответил ему Рава: «Тем не менее, (евреи) вновь приняли (на себя обязанность соблюдать Тору) в дни Ахашвероша, как сказано (Эстер 9, 27): «Подтвердили и получили..,» — подтвердили то, что уже получили.»

Еврейский народ был вынужден верить в истинность Торы. Уровень пророчества, на котором находился весь еврейским народ у горы Синай и многочисленные чудеса, не оставляли им никакой возможности сомневаться в истинности Торы. Эту принуждение верить Гемара сравнивает это с нахождением в недрах горы, безвыходным положением, единственным способом спастись из которого было принятие Торы. Оспаривать увиденное или отрицать Тору значило бы отрицать путь жизни, поэтому Гемара приравнивает это к смерти и захоронению.

Будучи вынужденными верить в истинность Торы, евреи не могли быть наказаны за ее несоблюдение, поскольку наказание предполагает сознательное восстание против чего-либо. Известное правило гласит, что человек, сделавший что-либо против своей воли, не несет ответственность за свои действия (Бава Кама 28б). Это имеет ввиду раби Аха сын Яакова, когда говорит, что вынужденная вера евреев в Тору является основанием для освобождения их от ответственности за ее нарушение.

Ответ Равы строится на том, что следование истине или восстание против нее, сами по себе не являются основанием для награды или наказания. Награда полагается за желание следовать истине, а наказание — за желание отрицать очевидное. Радость, которую испытывали евреи царства Ахашвероша при виде чудес, сделанных им Всевышним стала подтверждением их желания верить в истинность Торы и следовать ей.

Таким образом радость от исполнения заповедей, в том числе радость Пурима — это не только психологически здоровый подход к нашим обязанностям — это кардинальная часть нашего служения Всевышнему.