Хидуш ребе из Островце

Как-то раз встретились ребе из Островце с равом Хаимом Ойзером Гродзенским из Вильны. Рэб Хаим Ойзер попросил Островцера сказать ему какой-нибудь двар Тора. Островцер рассказал хидуш, которое произвел на рэб Хаима Ойзера большое впечатление.

Видя восхищение раввина из Вильны, Островцер сказал: «Рав не должен считать, меня талмид хахамом, только на основании того, что я умею учить Тору,» — и пояснил.

Гемара в трактате Макот (כב, ב) приводит высказывание Ровы, о глупости людей, которые встают перед свитком Торы, и не встают перед талмид хахамом. Гемара объясняет, что из свитка Торы мы могли бы ошибочно подумать, что человеку нарушившему заповедь ло таасе (не делай) полагается сорок малкот (ударов). Только мудрецы могут объяснить нам, что Тора имеет ввиду на один удар меньше, а именно — тридцать девять.

Почему Гемара приводит именно пример с малкот, ведь есть же еще случаи, когда написанное в Торе нужно понимать не по-простому? Например, из Торы, в главе Эмор (כג, טז), мы могли бы понять, что после Песаха нужно сосчитать пятьдесят дней до Шавуот, но мудрецы (תורת כהנים) объясняют, что имеется ввиду сорок девять.

Из сказанного в Гемаре, мы видим, что талмид хахамом может называться только тот, кто, с помощью своего знания Торы, может спасти еврея от лишнего удара. Мой двар Тора не мог этого продемонстрировать, поэтому не стоит оказывать мне незаслуженный почет.

О ремесле Альтер Ребе и книгах Сабы из Слободки

Как-то раз Рэб Шмуэль Мункис залез на стену дома Альтер Ребе и устроился над его входом. Хасиды, которые уже попривыкли к выходкам Рэб Шмуэля, пытались не обращать на это внимания, но, под конец, даже их терпение лопнуло.

На требования объяснить свое скандальное поведение, Рэб Шмуэль ответил, что у каждого ремесленника над входом есть вывеска. У портного на вывеске нарисован костюм, у сапожника – сапоги, только у Альтер Ребе нету вывески. «Альтер Ребе – большой специалист по «починке» людей, поэтому кому как не мне быть вывеской над его входом,» – сказал Шмуэль Мункис.

Подобным образом высказался как-то Саба из Слободки. Саба был одним из гигантов мусара и по-праву считается одним из величайших раввинов своего поколения. На вопрос почему Саба не записывает свои сихот (беседы о мусаре) он ответил, что сихот эти записываются его учениками в их сердцах. «Ведь сразу заметно, что мои ученики отличаются, от учеников других ешив, поэтому мои ученики – это и есть мои книги,» – сказал Саба.

Для того, чтобы еврейский народ смог передать Тору последующим поколениям необходимы люди, которые смогут понять, то, что было передано им. Человек, который не живет тем, что он учит не сможет достичь глубокого понимания Торы и не сможет передать ее далее.

Коцкер и правдивый хасид

Любое высказывание ребе из Коцка — это очень глубокий и беспощадно правдивый взгляд на природу человека.

Как-то один из хасидов Коцкера повел себя неподобающе. Когда пришло время очередного визита этого хасида, Ребе поинтересовался, в чем была причина такого его поведения.

Хасид объяснил Ребе, что он, будучи человеком прямолинейным, не хотел притворяться, что находится на более высоком духовном уровне. «Понимаете, Ребе, я знаю, что я не праведник, поэтому если бы я повел себя как положено, это было бы ложью, а я человек честный,» — сказал хасид.

Коцкер, основой служения Всевышнему которого была правда, казалось, был впечатлен честностью своего хасида.

— Значит ты человек правдивый?
— Да, Ребе.
— Ну, тогда место тебе в «Мире правды» со Всевышним, а не в этом мире — «Мире лжи»!

Ребе из Коцка учит нас, что человек осознающий обязанность сделать что-либо, должен это делать несмотря на ощущение неискренности своих действий.

Нам хочется, чтобы мы ощущали, что действия наши правильны. Нам хочется чувствовать вдохновение при исполнении заповедей и изучении Торы. Нам недостаточно осознавать, что то, что мы делаем — это правда, нам хочется это чувствовать.

Ощущение правильности наших действий — это замечательно, однако ощущение это второстепенно по отношению к осознанию нашей обязанности поступать правильно.

Ребе и эпикойрес

Автор «Имрей эмес» был третьим ребе в хасидут Гур. Книга его отца — «Сфас Эмес» остается настольной книгой не только у хасидов, но и у миснагедов. Как и Хафец Хаим, Имрей Эмес известен среди евреев не под его настоящим именем, а по называнию его книги

Во времена Имрей Эмес жил один известный эпикойрес (еврей, враждебно относящийся к Иудаизму). Эпикойрес этот причинил много вреда евреям вообще и хасидам Гур в частности.

Однажды, один из хасидов сообщил ребе, что «тот самый» эпикойрес умер. Мало того, рассказал хасид, на смертном ложе эпикойрес одел талит, наложил тфилин и со слезами на глазах сказал видуй (покаянную молитву) за свои грехи. Новость произвела глубокое впечатление на всех присутствующих, ведь не каждый день такой злостный противник Иудаизма возвращается к служению Всевышнему.

Еще больше поразила присутствующих реакция ребе. Казалось, что Имрей Эмес не понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Когда хасиды спросили у ребе, что он думает по поводу такого интригующего известия, он сказал им: «Вы думаете, что эпикойрес сделал тшуву (вернулся к Торе)? Гемара учит нас, что злодеи, даже стоя на входе в гееном (ад) не раскаиваются. На самом деле даже на пороге смерти эпикойрес хотел опровергнуть что-нибудь из сказанного Мудрецами!»

Центральной темой в учении хасидут Гур является правда. В этом рассказе об Имрей Эмес мы видим, что в «мире лжи», в котором мы живем, то, что говорят нам наши глаза и уши может оказаться ложью. Единственным эталоном правды может быть только Тора.