О радости

Рабейну Крескас в книге Ор Ашем доказывает, что вера человека в истинность Торы не зависит от его желания и не является результатом осознанного выбора. (Доказательства приводимые рабейну Крескасом, хотя и очень важные сами по себе, выходят за рамки нашего обсуждения.)

С другой стороны, известно, что вера или отрицание основы Торы влечет за собой награду и наказание (Санэдрин 10, 1). Награда и наказание предполагают возможность выбора, иначе за что наказывают и награждают? Таким образом, на первый взгляд, мы оказываемся перед неразрешимым противоречием.

Разрешение этого противоречия, по мнению рабейну Крескаса состоит в том, что награда и наказание за веру или неверие зависит не от выбора, а от радости, испытываемой человеком от того, во что он верит. Награда дается за радость, испытываемую нами от уверенности в истинности Торы и желание прилагать усилия для понимания ее.

В доказательство истинности своих слов рабейну Крескас приводит известную агаду из Талмуда (Шабат 88а):

«…и встали под горой.» (Шмот 19, 17) Сказал рав Авдими сын Хамы сына Хасы: «(Из сказанного) мы учим, что (Всевышний) накрыл их горой как тазом и сказал им: «Если принимаете (Тору) — хорошо, а если нет — здесь и будете похоронены.»

Сказал раби Аха сын Яакова: «Если так, то это серьезное основание для того, чтобы освободить нас от заповедей Торы!»

Ответил ему Рава: «Тем не менее, (евреи) вновь приняли (на себя обязанность соблюдать Тору) в дни Ахашвероша, как сказано (Эстер 9, 27): «Подтвердили и получили..,» — подтвердили то, что уже получили.»

Еврейский народ был вынужден верить в истинность Торы. Уровень пророчества, на котором находился весь еврейским народ у горы Синай и многочисленные чудеса, не оставляли им никакой возможности сомневаться в истинности Торы. Эту принуждение верить Гемара сравнивает это с нахождением в недрах горы, безвыходным положением, единственным способом спастись из которого было принятие Торы. Оспаривать увиденное или отрицать Тору значило бы отрицать путь жизни, поэтому Гемара приравнивает это к смерти и захоронению.

Будучи вынужденными верить в истинность Торы, евреи не могли быть наказаны за ее несоблюдение, поскольку наказание предполагает сознательное восстание против чего-либо. Известное правило гласит, что человек, сделавший что-либо против своей воли, не несет ответственность за свои действия (Бава Кама 28б). Это имеет ввиду раби Аха сын Яакова, когда говорит, что вынужденная вера евреев в Тору является основанием для освобождения их от ответственности за ее нарушение.

Ответ Равы строится на том, что следование истине или восстание против нее, сами по себе не являются основанием для награды или наказания. Награда полагается за желание следовать истине, а наказание — за желание отрицать очевидное. Радость, которую испытывали евреи царства Ахашвероша при виде чудес, сделанных им Всевышним стала подтверждением их желания верить в истинность Торы и следовать ей.

Таким образом радость от исполнения заповедей, в том числе радость Пурима — это не только психологически здоровый подход к нашим обязанностям — это кардинальная часть нашего служения Всевышнему.

О пряже

В парашат Ваякель рассказывается об участии женщин в изготовлении Мишкана. Тора рассказывает, что женщины пряли лен и шерсть для покрытия Мишкана. Овечья шерсть, использованная в Мишкане, была окрашена в синий, пурпурный и алый цвета, а козья шерсть была неокрашенной. Тора говорит о пряже льна и всех видов овечьей шерсти в одном псуке, а рассказ о козьей выносит в другой.

Непонятно, почему рассказ о приношении пряжи козьей шерсти был вынесен в отдельный пасук.

Гемара (שבת עד ב) объясняет, что женщины пряли козью шерсть прямо с коз. Поскольку такое особенное мастерство заслуживает особого упоминания, Тора говорит о пряже козьей шерсти отдельно. Это объяснение Гемары приводит Раши в своем комментарии.

Необходимо выяснить, в чем преимущество пряжи изготовленной именно таким образом.

Сфорно говорит, что в пряжа, спряденная из шерсти, которая еще не была отделена от козы, обладает особым блеском. Объясняя причину этого, Сфорно говорит, что вещи неодушевленные теряют часть своих достоинств, когда их отделяют от источника, породившего их. Шерсть, состриженная с козы, не так качественна как шерсть, которая еще не потеряла связь с тем, что ее породило. Чтобы сделать пряжу наиболее ценной необходимо прясть ее пока шерсть еще находится на козе.

Необходимо добавить, что овечья шерсть, сама по себе, не ценилась наряду с козьей. Мы видим, что в отличие от козьей шерсти и льна, неокрашенная овечья шерсть не использовалась в строительстве Мишкана. Это обусловлено тем, что, только будучи окрашенной, овечья шерсть приобретала ценность. Поскольку вся ценность овечьей шерсти была в ее цвете, качество пряжи не имело особого значения.

Помимо этого, необходимо принять во-внимание, что невозможно окрасить шерсть, пока она еще на овце. Поскольку пряли уже окрашенную шерсть, то прясть ее на овце не представлялось возможным.

Рав Яаков Шапира, рош-ешиват «Мерказ Арав», дал другое объяснение тому, почему нужно было прясть козью шерсть прямо с коз. Как известно, творения Всевышнего делятся на ступени: некоторые относятся к неодушевленному миру, некоторые — к миру растений, миру животных и миру людей. Чем выше категория приношение, тем более ценным оно является. Женщины хотели сделать так, чтобы их приношение относилось к животному миру, а не к миру неодушевленных предметов, поэтому они пряли шерсть прямо с коз.

Эмор, Абарбанэль

В парашат Эмор Абарбанэль объясняет смысл тумы мертвеца. Далее следует пересказ комментария Абарбанэля.

Главная задача человека в этом мире — следить за тем, чтобы душа его не попала под влияние материального. Идеальное состояние человека — это полная изоляция между духовным и материальным в его внутреннем мире. Душа должна остаться незапятнанной, так, чтобы в час смерти она смогла сразу подняться к Создателю, а тело — вернуться в землю. Именно это имеет ввиду Гемара в трактате Шабат (קנב א): «Верни Ему то, что Он дал тебе, в том же состоянии, в котором ты получил его».

Обычное состояние дел сильно отличается от идеала. Среди людей трудно найти тех, чья душа не подвержена влиянию материальности. Для большинства материальные ценности важнее духовных, поэтому душа их становится, в некотором смысле, материальной. Когда, на протяжении всей жизни, человек заботится о своем теле и забывает о душе, душа его становится зависимой от тела.

В момент смерти, душа как-бы разрывается, поскольку часть ее стала подобной телу настолько, что не может отделиться от него. Часть души не подверженная влиянию телесного стремится подняться к Всевышнему, а часть погрязшая в материальном стремится вернуться в землю вместе с телом. Талмуд в трактате Брахот (ח א) говорит, что душе злодея тяжело выйти из его тела, и сравнивает этот процесс с тем, как выбирают запутавшиеся колючки из клока шерсти.

Элементы души, которые настолько завязли в материальном, что не могут сразу подняться к Всевышнему остаются привязанными к телу. Эти «куски» души, оставшиеся привязанными к мертвому телу, Тора называет тумой. Поскольку души большинства людей, в той или иной степени, подвержены влиянию материального, Тора предостерегла коэнов от тумы любого мертвеца, и сделала туму мертвого самой тяжелой формой тумы.

В исключительных случаях, встречаются особые люди, чья душа совершенно чиста от всякого влияния материального. Мертвое тело таких, достигших совершенства, людей не затумляет. Сказано в трактате Ктубот (קג ב בשינוי נוסח ועיין בתוספות), что в день смерти Рэби были отменены законы тумы для коэнов, а именно, что коэнам можно было заниматься его похоронами.

Из этого отрывка мы видим, что Абарбанэль объясняет туму мертвого, как отдельный феномен, а не часть общего понятия тумы. Согласно Абарбанэлю каждый отдельный вид тумы имеет свое собственное объяснение, а не вписывается в рамки одного определения. Такой подход характерен для Абарбанэля.

Интересно заметить также, что Абарбанэль считает, что человек не может «освятить материальное» в самом себе. Абарбанэль говорит, что задача человека — это достичь совершенства души, оберегая ее от пагубного влияния тела, но само тело должно вернуться в землю, откуда и было взято.

Шабат Шалом.