О переводах Талмуда

Учить Талмуд тяжело по ряду причин. Основной из них, на мой взгляд, является отстутствие контекста. Даже поняв крайне непростой язык Талмуда, трудно до конца разобраться в причинах споров и логике аргументов.

Дело усложняется и тем, что на протяжении поколений, изучение Талмуда, по сути дела, является изучением комментариев к нему. Талмудисты пытаются разобраться в том, как понимают сказанное раби Йохананом Тосфо, а не в том, что именно имел ввиду первый. Причина, опять таки, заключается в отстутствии контекста. Обладая гораздо большими познаниями о средневековых комментаторах Талмуда, мы имеем больше шансов разобраться в их словах.

Изучением Талмуда не занимаются просто так. Талмуд учат или как исполнение религиозного предписания, или как предмет исследования.

Как же тогда можно преодолеть это препятствие? В традиционном обществе Талмуд начинают учить в достаточно юном возрасте. Благодаря этому, в момент интеллектуального созревания человек обладает неплохим пониманием талмудического образа мысли и мировоззрения. Это дает ощущение комфорта в мире Талмуда.

Людям, начавшим изучать Талмуд в зрелом возрасте приходится наверстывать упущенное тяжелым трудом. Не все готовы прикладывать немалые усилия, необходимые для этого. Побудить человека прикладывать такие усилия может лишь ощущение насущной необходимости этого.

Изучением Талмуда не занимаются просто так. Талмуд учат или как исполнение религиозного предписания, или как предмет исследования. Никто не почитывает Талмуд на досуге. Сказанное справедливо и в отношении Агадических отрывков Талмуда, не содержащих сложных Галахических дискурсов.

Помимо всего вышесказанного, изучение Талмуда может иметь достаточно широкий спектр целей. Изначально, Талмуд изучался как источник для формирования Галахи. Однако, с течением времени, галахическая литература разраслась и стала отдельной областью исследования, которая, в некотором смысле потеряла непосредственную связь с Талмудом.

В ешивах литовского направления во-главу угла ставится анализ логики мудрецов и комментаторов Талмуда. Конечный вывод нередко менее важен, чем соображения, которые привели к нему.

Помимо этого, Талмуд можно изучать как и любой текст. Изучать его грамматическое построение, повседневную жизнь, отраженную в нем. Такое изучение мета-талмудических тем распространено в ученой среде.

Перевод, как известно, является толкованием, а не буквальным пересказом. Цели и способ изучения Талмуда, таким образом, будут диктовать и расстановку акцентов в толковании его текста.

Язык Талмуда является лишь одним из второстепенных факторов, затрудняющих его изучение. Понимание буквального смысла сказанного является лишь первой ступенью в понимании Талмуда. Целесообразность перевода Талмуда, таким образом, напрямую зависит от целевой аудитории и целей, которых требуется достичь посредством перевода.

О диалогах с мистиками

Отражение

Взаимоотношения между мистицизмом и рационализмом нельзя описать как гармонию. Тем не менее, встречаются книги, в которых мистик начинает вести воображаемый диалог с рационалистом. В них тайные доктрины облачаются в одежды науки, а опыт, почерпнутый из откровения, излагается языком теорем.

Результат таких диалогов редко бывает однозначным. В то время как мнимый собеседник, в конце концов, убеждается в истинности мистического пути, реальные рационалисты редко начинают восхождение к вершинам башен из слоновой кости.

Кто-то скажет, что виной этому — поверхностное знакомство мистика с мировоззрением рационалиста, но если это и так, то далеко не всегда.

Скорее всего дело в том, что диалог этот, на самом деле является монологом. Сомнительно, что с помощью беседы с мнимым собеседником мистик пытается привлечь последователей. Гораздо более вероятным является желание мистика убедиться в единстве противоположностей.

И если спросит тебя: «Как произвел нечто из ничто ведь есть большая разница между ничто и нечто?» Ответь ему: «Уже сказал я тебе, что Произведший нечто из ничто ни в чем не нуждается и, что нечто [заложено] в ничто как ничто, а ничто [заложено] в нечто как нечто. И об этом сказали: «Сделал то, чего нет, тем, что есть» (Сефер Ецира 2,6). И не сказали: «Сделал нечто из ничто», чтобы научить, что ничто — это нечто, а нечто — это ничто.

«Путь веры и путь вероотступничества»
Раби Азриэль из Жироны.

Окружающий нас мир полон противоположностей. Познание часто идет путем «от противного». Нередко, чтобы лучше понять суть вещей, достаточно лишь подчеркнуть контраст между ними.

С другой стороны, мистиком движет желание обнаружить фундаментальное единство всего. Он жаждет узреть абсолютное равновесие между «есть» и «нет», найти единый корень из которого проистекают и свет и тьма. Этот парадокс между единством и разрозненностью и является «вечным двигателем» мистических учений.

Именно желание найти единый исток всех видов мудрости и толкает мистика к спору, который, как ему кажется, сможет породить истину.

Тора рассказывает о разговоре Яакова с его женами, Рахелью и Леей, в котором он убеждает их оставить дом их отца Лавана и отправиться в землю Кнаан. В своей речи, Яаков прежде всего рассказывает о плохом отношении тестя к нему и лишь в последствии, как бы мимоходом упоминает о том, что Б-г уже повелел ему отправиться в путь. Вопрос очевиден, зачем нужно приводит доводы в пользу исполнения указания Всевышнего? Воля Творца является абсолютно самодостаточным аргументом.

Можно предположить, что мистик объяснил бы, что Яаков таким образом хочет продемонстрировать, что и мироздание и воля Творца едины в источнике, из которого они проистекают.