О десяти речениях

Гемара (Макот 23а) говорит, что Моше получил 613 заповедей на горе Синай . Источником являются слова (Дварим 33, 4): «Тору заповедовал нам Моше…». Мудрецы рассматривают слово «Тора» не в его прямом значении «учение», а как число. То есть вместо того, чтобы читать буквы слова «Тора», мы смотрим на них как на числа. Числовое значение слова «Тора» равняется 611-ти. Таким образом, пасук сообщает нам: «611 [заповедей] заповедовал Моше…» Помимо 611 заповедей, которые евреи слышали от Моше, две заповеди они слышали напрямую от Всевышнего. Следовательно, к 611 заповедям необходимо добавить еще две, таким образом, общее количество заповедей, полученных на горе Синай равняется 613.

По мнению Рамбамм, две заповеди, полученные напрямую от Всевышнего содержатся в первых двух псуках десяти речений:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.

Таким образом, слова: «Я Господь, Б-г твой» предписывают верить в Б-га (знать о Его существовании) , а «не будет» — запрещают верить в (признавать) существование других богов. По мнению Рамбама, эти заповеди обращены к разуму человека, то есть их исполнение состоит в мыслительном процессе, результатом которого становится признание существования Б-га и отрицание существования других богов. Такой подход означает, что невозможно исполнить эти заповеди в «обход» разума, опираясь, например, на предание или мистический опыт.

Рабейну Крескас, вслед за Рамбаном указывает на проблематичность такого анализа десяти речений.

То, что первые два речения были сказаны Всевышним напрямую Гемара учит из того, что из всех десяти только они записаны в Торе в первом лице. Следовательно, не только первые два псука речений были сообщены напрямую, а оба первых речения полностью. Вместе первые речения содержат пять псуков, каждый из которых сказан в первом лице:

Я Господь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства.
Не будет у тебя богов других, кроме Меня.
Не делай себе изваяния и всякого изображения того, что на небе, вверху, на земле, внизу, и в воде, ниже земли.
Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Б-г твой, Б-г ревностный, помнящий вину отцов сыновьям до третьего и четвертого поколения ненавидящих Меня.
И делающий милость тысячным [поколениям] любящих Меня и соблюдающих Мои заповеди.

Все, без исключения, мудрецы, составлявшие списки 613-ти заповедей, включая самого Рамбама, считали, что «не делай» и «не поклоняйся» — это две отдельные заповеди. Таким образом, в соответствии с мнением Рамбама, первые два речения содержат четыре заповеди, а не две. Следовательно, согласно Гемаре, общее количество заповедей должно быть 615, а не 613.

Сказанное служит рабейну Крескасу одним из доказательств ошибочности мнения Рамбама, утверждающего существование заповеди верить во Всевышнего.

По мнению рабейну Крескаса, заповедь верить во Всевышнего абсурдна, поскольку само понятие «заповедь» вторично по отношению к Заповедовавшему ее. Исполнение любой заповеди обусловлено верой в Б-га, поэтому если мы говорим о предписании верить в Б-га, получается, что заповедь эта обусловлена самой собой. Таким образом, мы оказываемся перед бесконечной цепочкой условий обусловленных самими собой, что является абсурдом.

Сам рабейну Крескас считает уверенность в существовании Всевышнего аксиомой, отрицание которой делает совершенно невозможным разговор о Торе и заповедях. Таким обазом, в соответствии с мнением рабейну Крескаса, каждое из первых двух речений содержит по одному запрету: создания изображений и поклонения им.

В одной из прошлых статей мы обсуждали еще одно соображение, которым руководствуется рабейну Крескас, отрицая существование заповедей предписывающих веру или знание о чем-либо. Соображение это состоит в том, что заповедью не может называться то, что не зависит от желания человека и, следовательно, не является предметом выбора.

О духовной награде

Человек, исполняющий заповеди Всевышнего получает за это награду. Награда это может быть материальной или духовной, последняя, при этом, является наиболее предпочтительной и истинной. Одним из показателей преимущества духовной награды над материальной может служить то, что материальная награда может быть и не получена человеком при жизни, однако награда духовная будет непременно получена им после смерти. Материальная награда за исполнение заповедей неоднократно упоминается в Торе. Духовная же награда, не смотря на свои преимущества над материальной, в Торе нигде прямо не упоминается.

Напрашивается вопрос, почему Тора не упоминает главную награду, уделяя немало внимания награде второстепенной? Ответом на этот вопрос занимается рабейну Хисдай Крескас в книге «Ор Ашем» (Раздел 3 I, правило 3, гл. 3).

Рабейну Крескас говорит, что само существование Б‑жественного закона предполагает духовную награду за его исполнение, поэтому знание о такой награде было широко распространено со времен Авраама среди его потомков и учеников. Сам же Авраам получил знание о духовной награде от Шема и Эвера и, в последствии он убедился в его истинности сам.

Подтверждением знанию о духовной награде послужила заповедь о принесении Ицхака в жертву. Раннее Аврааму была обещана материальная награда, состоявшая в том, что Ицхак станет продолжателем его рода. Если бы Ицхак умер на жертвеннике, то обещанное ранее не исполнилось бы, следовательно заповедь о принесении Ицхака в жертву предполагала, что наградой за ее исполнение будет нечто большее чем награда материальная. Если бы мнимое, материальное добро не было бы заменено Всевышним добром истинным, то есть духовным, то заповедь принесения Ицхака в жертву не имела бы смысла и не была бы дана Аврааму.

Сказанное нуждается в пояснении. Речь здесь не идет о мотивах, которыми руководствовался Авраам. Мы не говорим о том, какая награда считалась Авраамом наиболее стоящей. Существование заповедей, самих по себе, не предполагает награду за их исполнение. В конце концов, Творец волен распоряжаться своими творениями как ему вздумается. Однако, поскольку мы знаем, что у совершенного Творца, лишенного каких бы то ни было недостатков и нужд, не было никакой необходимости создавать мир, мы вынуждены сказать, что цель творения лежит в том, чтобы сделать добро созданиям. Таким образом, любая заповедь имеет своей целью приумножить добро получаемое созданиями, следовательно заповедь, отменяющая один вид награды должна приносить взамен награду более высокого уровня.

От Авраама знание о духовной награде перешло ко всем его потомкам. Именно этим знанием объясняется то, что сыновья Израиля в Египте не хотели смешиваться с местным населением и служить их идолам. Ведь решив стать как остальные Египтяне, они были бы приняты с распростертыми объятиями. Вместо этого они были готовы на бедность и страдания ради духовной награды, знание о которой они получили от праотца Авраама, наряду со знанием о том, что мир сотворен, заповедью обрезания и семью заповедями потомков Ноаха. Они были готовы отказаться от материальных благ поскольку понимали, что материальное благосостояние не может сравниться с духовной наградой, обещанной Всевышним.

Знание о духовной награде было настолько логичным и общеизвестным, что у Всевышнего не было никакой необходимости говорить о нем еще раз. С другой стороны, получение материальной награды за исполнение заповедей — это чудо, выходящее за рамки природного порядка вещей и именно поэтому оно неоднократно упоминается в Торе.

О богобоязненности

Одним из вопросов, возникающих при изучении главы Ваера, является вопрос о праведности Авимелеха. Авимелех был царем Грара, места, куда пришел Авраам после разрушения Сдома. С одной стороны, Авраам говорит о Граре, как о месте, в котором нету богобоязненности. Именно из-за отсутствия богобоязненности Авраам опасался быть убитым ради его жены — Сары. Такая оценка Авраамом Грара плохо говорит об Авимелехе как местном царе. С другой стороны, Всевышний явился Авимелеху во сне, чтобы отдалить его от греха, что может свидетельствовать о его праведности.

Интересное решение данной проблемы мы можем найти в комментарии Мальбима.

Мальбим говорит о Граре как о месте, населенном философами, которые установили там справедливые законы и порядки. Жители Грара, во главе с Авимелехом, неустанно работали над собой для того, чтобы достичь идеала, диктуемого разумом. Грар был местом мира и справедливости, где разум правил всем.

Такое идиллическое царство разума увидел и Авраам. Почему же тогда Авраам опасался быть убитым в этом государстве философов?

Авраам понимал, что невозможно полагаться на то, что разум будет всегда побеждать в борьбе со страстями. Нельзя быть уверенным, что в час, когда в человеке разгорится страсть по отношению к красивой женщине и вокруг не будет свидетелей, разум превозможет низменные порывы. Более того, разум вполне способен привести рациональные доказательства тому, что необходимо грабить, убивать и прелюбодействовать. Есть только одна черта характера, которая может удержать человека от следования его низменным инстинктам — это страх. Страх перед чем-то внешним, по отношению к человеку, одним из проявлений которого является богобоязненность.

Человек преисполненный трепетом перед Царем царей, перед Которым нету ничего сокрытого, Видящим все его действия и мысли, не сможет дать волю своему дурному началу. Не случайно сказано в Мишлей (15, 33): «Боязнь Б-га — наставление мудрости» и (1, 7) «Боязнь Б-га — начало разума». Без ограничения извне, один только человеческий разум не может быть залогом праведного поведения.

Именно это и сказал Авраам Авимелеху. Авраам увидел, что граждане Грара разумны и уравновешены, они следуют справедливым законам и, на первый взгляд, не имеют никаких недостатков. Один только изъян нашел Авраам — отсутствие богобоязненности. Однако из-за одного этого он уже не мог полагаться на то, что не будет убит кем-то, охваченным порывом страсти к Саре. Поскольку один только разум без богобоязненности не сможет выстоять перед порывом страсти.

Об Авимелехе

Тора рассказывает (Берешит 20), что по приходе в Грар, Авраам представил Сару не как свою жену, а как сестру. Авимелех, царь Грара, полагаясь на слова Авраама, взял Сару себе в жены. Всевышний явился Авимелеху во сне и сообщил ему, что Сара замужняя женщина и, следовательно Авимелех совершил смертный грех. Авимелех воззвал к справедливости Всевышнего, оправдывая себя незнанием того, что Авраам и Сара — муж и жена. Вернув Сару Аврааму, Авимелех спрашивает Авраама почему тот скрыл, что Сара его жена. На вопрос Авимлеха Авраам отвечает, что опасался быть убитым из-за Сары, так как люди в Граре не богобоязненны.

Для того, чтобы лучше разобраться в происшедшем следует сравнить сказанное здесь со сказанным ранее о посещении Аврамом Египта (Берешит 12, 10-20).

Перед приходом в Египет, Аврам попросил Сарай представится его сестрой, а не женой. Сделано это было так как Аврам опасался быть убитым для того, чтобы Сарай стала незамужней. После прихода в Египет, Сарай была взята в дом Паро из-за своей красоты. После того, как Паро и его домочадцы были поражен язвами, он, в конце концов понял, что был наказан за то, что взял замужнюю женщину себе в жены. Паро вернул Сарай Авраму и выслал его из Египта.

Разница, которая сразу бросается в глаза — в Граре Всевышний открылся Авимелеху, в то время как в Египте Паро был просто наказан.

Еще один вопрос, как мог Авраам полагаться на повторение чуда, случившегося в Египте, ведь запрещено надеяться на чудеса?

Рабейну Хананэль (цитируемый рабейну Бехае на Берешит 20, 2) предлагает интересное объяснение происшедшему. По мнению рабейну Хананэля, Авраам, опасаясь за свою жизнь развелся с Сарой перед входом в Грар. В глазах Всевышнего такой развод был недействителен, поскольку по Торе развод сделанный под угрозой смерти не имеет силы. Однако в глазах Авимелеха, жившего по законам сыновей Ноя, такой развод был действителен, поскольку по законам потомков Ноя даже развод по принуждению имеет силу.

Таким образом Арваам не надеялся на чудо, а действительно решил спасти свою жизнь разведясь с Сарой, которая после развода осталась лишь его сестрой. Понятно также и то, почему Всевышний явился Авимелеху во сне, ведь без этого Авимелех никогда не смог был догадаться, что развод Авраама не сделал Сару свободной, ведь и она и Авраам настаивали на том, что они всего лишь брат и сестра. Это объясняет также и слова Авимелеха (Берешит 20, 4): «… и сказал: «Г-сподь, [разве] народ даже праведный ты казнишь?» Авимелех говорит Всевышнему, что он оценил ситуацию с точки зрения законов потомков Ноя, по которым Сара не является замужней. Более того, Авимелех говорит, что он не только праведен по законам потомков Ноая, но и по закону Торы, поскольку не прикоснулся к Саре и, следовательно, не заслуживает наказания.

О пророчестве. Опасения Яакова

Всевышний обещал (Берешит 28, 15) Яакову охранять его, однако перед встречей с Эйсавом, Яаков молил Всевышнего (Берешит 32, 12) спасти его от брата, поскольку опасался, что заслуг его будет недостаточно для этого.

Необходимо объяснить, чего боялся Яаков, ведь Гемара говорит (Брахот 7а), что «все сказанное Всевышним, даже если было обусловлено, сбывается».

Рабейну Крескас говорит, что предсказанное Всевышнего является следствием его знания причинно-следственных связей, которые в конце концов приведут к исполнению пророчества. Пророк же не знает какие именно причины являются залогом осуществления пророчества, поэтому ему следует прилагать все возможные усилия для того, чтобы пророчество сбылось.

Яаков, которому была обещана безопасность, не мог знать что именно станет причиной его спасения от Эйсава, поэтому ему было необходимо прилагать все возможные усилия для этого. Как сказали наши Мудрецы, благословенной памяти, Яаков «послал подарки, приготовился к войне и помолился», то есть сделал все возможное, чтобы его спасение от Эйсава стало реальностью. Вполне возможно, что Всевышний предсказал спасение Яакова поскольку знал, что тот будет усердно молится, или пошлет подарки, или будет готов к войне, однако Яаков, который не мог знать этого, должен был сделать и то и другое и третье, чтобы создать причины своего спасения.

Таким образом сказанное (Берешит 32, 8): «И испугался Яаков очень и стало страшно ему…» нужно понимать как осознание Яаковом опасности, в которой он находится, для достижения наибольшей сосредоточенности в молитве. То есть страх Яаков не был следствием недостаточной уверенности в обещании Всевышенего, а средством придания наибольшей эффективности его молитве.

Пророчество. Рабейну Хисдай Крескас

После подробного разбора мнений Ральбага и Рамбама, рабейну Крескас предлагает свое решение проблемы.

По мнению рабейну Крескаса, необходимо различать между предсказанием, которым человек хочет доказать наличие у него пророческого дара и предсказанием того, кто уже доказал наличие у него такового. Предсказание потенциального пророка должно сбываться всегда, вне зависимости от того предсказывает ли он награду или наказание. Если такое предсказание не сбывается мы можем быть уверены, что человек этот не является пророком.

Если предсказание такого человека говорит о чуде, то мы можем быть уверены что он пророк сразу после того как чудо произошло. Причина этого в том, что чудо не может быть объяснено природным стечением обстоятельств. Если же было предсказано будущее, то должны сбыться несколько предсказаний с тем, чтобы мы смогли удостовериться в том, что знание о будущем было сообщено пророку непосредственно Всевышним.

По мнению рабейну Крескаса, такое объяснение прекрасно вписывается в сказанное Торой, ведь Тора говорит именно о проверке пророка, а не о пророчестве вообще. Это же наглядно демонстрирует сказанное в книге Мелахим (2, 1, 10) о пророке Элияу:

ויענה אליהו וידבר אל שר החמשים ואם איש אלהים אני תרד אש מן השמים ותאכל אתך ואת חמשיך ותרד אש מן השמים ותאכל אתו ואת חמשיו:

И ответил Элияу и сказал начальнику пятидесяти: «И если Б-жий человек я, — спустится огонь с небес и поглотит тебя и пятьдесят [человек] твоих;» и спустился огонь с небес и поглотил его и пятьдесят [человек] его.

Здесь Элияу предсказывает наказание пришедших к нему людей и осуществление этого пророчества доказывает его пророческий дар.

Таким же образом должно быть объяснено сказанное Моше, относительно общины Кораха (Бемидбар 17, 29):

אם כמות כל האדם ימתון אלה ופקדת כל האדם יפקד עליהם לא יהוה שלחני:

Если смертью обычной умрут эти и постигнет их то же, что и всех — не Б-г послал меня.

Если бы предсказание наказания могло не исполниться, то даже если бы члены общины Кораха умерли обычной смертью это еще не значило бы, что Моше не был послан Б-гом.

С другой стороны, если речь не идет о проверке пророка, то исполнение его предсказания зависит от поведения того, о ком оно говорит, ведь любое пророчество говорит о прямом вмешательстве Всевышнего в происходящее в мире и, следовательно, наказании за нарушение воли Творца, или наградой за ее исполнение. В этом не трудно убедиться из слов Торы, которая неоднократно обуславливает получения благословений соблюдением воли Всевышнего. Даже если пророк не упоминает прямым текстом связь между получением награды и праведностью субъекта пророчества, совершенно очевидно, что связь эта подразумевается.

Таким образом, предсказания пророка могут и не сбываться, однако это не заставит нас сомневаться в его пророческом даре, поскольку известно, что речь идет о наказании или награде за определенные действия. В свете сказанного очевидно также, что если пророк не говорит о наказании или награде, а просто предсказывает определенное событие или говорит о том, что уже произошло, то его пророчество не может быть ошибочным. Примером истинного пророчества такого рода является предсказание Шмуэля относительно ослиц, которых искал Шауль (Шмуэль 1, 10, 2).

Рабейну Крескас заключает изложение своего подхода объяснением того, почему Яаков опасался, что обещанное им Всевышним может не сбыться. Об этом, с Б‑жьей помощью, в следующий раз.

О пророчестве. Рамбам

Как мы уже говорили ранее, Рамбам считает, что пророчество о награде должно сбываться всегда, в то время как пророчество о наказании может и не сбыться, поскольку зависит от поведения того, кому оно адресовано. Мы упомянули также мнение Рамбама о том, что пророчество пророка самому себе, даже говорящее о награде, обусловлено его праведностью, поэтому есть возможность, что оно не сбудется.

В соответствии с Рамбамом слова Йирмияу (18, 7-10), в которых приравнивается наказание к награде, должны быть объяснены как разговор Всевышнего с Самим Собой, а не с пророком, что не соответствует прямому смыслу сказанного. Также и слова Торы (Дварим 18, 22), говорящие о проверке пророка, не могут быть поняты прямо, нам придется объяснить, что речь идет только о предсказании награды, обещанной кому-либо, кроме самого пророка.

Рабейну Хисдай Крескас считает, что мнение Рамбама основано на обращении Йирмияу к Ханании бен Азуру (Йирмияу 28, 9):

הנביא אשר ינבא לשלום בבא דבר הנביא יודע הנביא אשר שלחו יהוה באמת:

Пророк, который будет пророчествовать о мире, когда сбудется слово пророка [этого] станет известно, что действительно послал его Б-г.

Как мы видим, сказанное Йирмияу можно понимать как подтверждение того, что проверка истинности пророческого дара производится именно в случае предсказания о награде.

Рабейну Крескас разбирает насколько соответствует мнение Рамбама его источнику. Из слов Йирмияу мы видим, что если исполнится пророчество о награде, то это будет знаком того, что пророк действительно был послан Всевышним. Если мы не идем по мнению Рамбама, то из сказанного можно было бы сделать вывод, что проверкой пророка будет случай, когда его предсказание о награде не сбудется и тогда станет понятно, что пророк не был послан Всевышним. Однако, в соответствии с мнением Рамбама, который хочет объяснить, что Йирмияу говорит именно о способе проверки пророка этот вывод не верен.

Рабейну Крескас далее говорит, что, по мнению Рамбама слова Йирмияу не могут быть верны, ведь на основании одного сбывшегося предсказания невозможно с уверенностью говорить о наличии пророческого дара. Вполне возможно, что это предсказание не было послано Всевышним, а было получено под влиянием природных сил, например во сне или с помощью колдовства. Таким образом необходимо сказать, что истинность пророческого может быть подверждаена только на основании многократного исполнения предсказаний, подобно сказанному о Шмуэле (Шмуэль 1, 3, 20): «Ни одного слова своего не уронил на землю (не сказал впустую) и узнал весь Израиль от Дана до Беер Шевы, что Шмуэль действительно пророк Б-га». Если же речь идет об исполнении многочисленных предсказаний, то не должно быть разницы между предсказанием награды или наказания.

Таким образом, говорит рабейну Крескас, мнение Рамбама о непременном исполнении предсказаний награды ошибочно опирается на слова Йирмияу. На самом деле пророк говорит там о другом. Йирмияу говорит о случае, когда спорят два пророка, один из которых предсказывает наказание, а другой — награду. В этом случае, если сбудутся слова предсказывающего добро, можно будет сказать, что оба говорили правду, однако наказание было предсказано на основе влияния сил природы, а награда — прямого вмешательства Всевышнего. Также и в споре Йирмияу и Ханании, истинность пророческого дара Ханании будет подтверждена, только если его предсказание сбудется.

В следующий раз, с Б-жьей помощью, мы рассмотрим мнение самого рабейну Хисдая Крескаса.

О пророчестве. Ральбаг

В прошлой статье мы затронули вопрос об условиях осуществления пророчества. По мнению Ральбага, исполнение пророчества о наказании зависит от поведения того, кому оно адресовано, ведь цель такого пророчества — побудить человека к раскаянию. Пророчество о награде исполняется только если говорит о естественном ходе вещей, однако если оно говорит о прямом вмешательстве Всевышнего, то оно исполнится при условии праведности того, кому оно адресовано.

В книге «Ор Ашем» рабейну Хисдай Крескас анализирует мнение Ральбага.

В первую очередь «Ор Ашем» разрешает противоречие между мнением Ральбага, и сказанным в Гемаре Брахот (7а): «Все сказанное Всевышним, даже если было обусловлено, сбывается». Из этого высказывания видно, что даже если условие не было исполнено, пророчество должно сбыться, вне зависимости от того говорит ли оно о награде или наказании.

Для того, чтобы объяснить слова Гемары, рабейну Хисдай Крескас разбирает обещание о награде, данное Всевышним Моше, которое не исполнилось. Всевышний пообещал сделать Моше родоначальником великого народа (Шмот 32, 10), при условии, что тот не будет молится за евреев. Обещание это не было исполнено Всевышним поскольку Моше нарушил поставленное ему условие и помолился о еврейском народе. Следовательно, есть условия, от исполнения которых зависит исполнение пророчества. Как же тогда понимать слова Гемары?

Рабейну Крескас считает, что Гемара говорит об условиях, не имеющих внутренней связи с объектом пророчества. То есть, если объект пророчества не является прямым следствием исполнения его условия, то пророчество может и не сбыться. В условии же, поставленном Всевышним Моше нету прямой зависимости между отсутствием молитвы и тем, что Моше станет отцом народа. Другими словами, если награда не полагается за исполнение условия самого по себе, а только в случае его исполнения, то пророчество может и не сбыться. Это очевидно из нашего случая, ведь Всевышний готов был наградить Моше за его заслуги, а никак не за то, что тот не молился о евреях.

Далее рабейну Хисдай Крескас указывает на фундаментальную проблему с мнением Ральбага. В соответствии с этим мнением, слова Торы о проверке пророческого дара говорят только об определенном виде предсказаний. Предсказание, которое не сбылось не всегда демонстрирует отсутствие пророческого дара, вполне возможно, что предсказание не сбылось поскольку говорило о прямом вмешательстве Всевышнего. Таким образом, Ральбаг вынужден будет объяснить, что критерий пророчества, описанный Торой справедлив только в отношении пророчества, касающегося природного течения вещей. По мнению рабейну Крескаса, истинность такого объяснения слов Торы представляется маловероятной.

Более того, продолжает рабейну Крескас, в соответствии с мнением Ральбага, проверка пророка представляется невозможной, поскольку не всякое пророчество непременно должно сбываться. Любое несбывшееся предсказание будет объяснено испытуемым как говорящее о прямом вмешательстве Всевышнего, ведь такого рода предсказания могут и не сбыться.

Помимо этого, рабейну Крескас несогласен и с тем, что отрицательный выбор человека не может повлиять на природное течение вещей. Рабейну Крескас говорит, что несмотря на чрезвычайно малую вероятность такого влияния, вероятность эта вполне реальна. В свете этого, вполне возможно, что пророчество о награде не сбудется, даже если оно говорит о природном течении вещей. Все это говорит о полной невозможности проверки пророка в соответствии с мнением Ральбага.

Проблемным, с точки зрения рабейну Крескаса, является также и объяснение Ральбага опасений Яакова, который не хотел полагаться на свое же пророчество. Раби Леви бен Гершон говорит, что Яаков знал, что предсказанное ему не говорит о природном стечении обстоятельств, поскольку это выходило бы за рамки естественного. Рабейну Крескас не согласен с этим утверждением. По его мнению, принимая во внимание возраст Яакова и то, что пророчество не относилось к его потомству, а только к нему самому, не было ничего сверхъестественного в том, что ему удалось бы прожить остаток своих дней в мире.

В следующий раз, с Б-жьей помощью, мы займемся мнением Рамбама.

О пророчестве. Проблема

Одной из неотъемлемых характеристик пророческого дара является то, что предсказания пророка сбываются. Этот критерий пророчества описан в Торе (Дварим 18, 22) прямым текстом:

אשר ידבר הנביא בשם יהוה ולא יהיה הדבר ולא יבוא הוא הדבר אשר לא דברו יהוה בזדון דברו הנביא לא תגור ממנו:

Если будет говорить пророк от имени Б-га и не сбудется сказанное и не произойдет — [значит] эта вещь не была сказана Б-гом, злонамеренно говорил ее пророк, не бойся его.

Анализ данного критерия ставит нас перед определенной проблемой.

Пророк Йона предсказал разрушение Нинвея, однако Всевышний, увидев раскаяние жителей города, отменил свой приговор. Также из слов пророка Йирмияу мы видим, что Всевышний изменяет свое решение о процветании или разрушении государств даже после того как оно было сообщено пророку. Приведем здесь слова Йирмияу (18, 7-10):

רגע אדבר על גוי ועל ממלכה לנתוש ולנתוץ ולהאביד: ושב הגוי ההוא מרעתו אשר דברתי עליו ונחמתי על הרעה אשר חשבתי לעשות לו: ורגע אדבר על גוי ועל ממלכה לבנת ולנטע: ועשה הרע בעיני לבלתי שמע בקולי ונחמתי על הטובה אשר אמרתי להיטיב אותו:

[В один] момент скажу Я о народе и о царстве — опустошить, разрушить и уничтожить. И раскается народ этот в зле его, о котором говорил Я, и отменю я зло, которое думал сделать ему Я. И [в другой] момент скажу Я о народе и о царстве — отстроить и взрастить. И сделает зло в глазах Моих не послушавшись голоса Моего и отменю я добро, которым хотел я наградить его.

Из вышесказанного очевидно, что исполнение пророчества зависит от поведения тех, кому оно адресовано. Следовательно, если любое пророчество может не исполнится, то невозможно говорить об этом критерии как необходимом условии пророческого дара.

Одним из способов разрешения этой проблемы может быть утверждение, что пророчество, говорящее о награде не может быть отменено, в то время как говорящее о наказании — может. В соответствии с этим утверждением мы будем вынуждены сказать, что проверка пророка, о которой говорит Тора будет производится только в случае, если была предсказана награда, поскольку предсказание наказания может и не сбыться. Это объяснение, однако, потребует от нас разобрать еще один отрывок Торы.

Всевышний пообещал (Берешит 28, 15) Яакову охранять его, однако Яаков не был удовлетворен этим обещанием, поскольку опасался, что оно может быть отменено из-за его грехов. Мы видим, что приведенное выше объяснение не является достаточным, поскольку несмотря на то, что Яакову была предсказана награда, он опасался, что его пророчество самому себе не сбудется.

Эта проблема, в свою очередь, может быть разрешена двумя способами.

Можно сказать, что предсказание о награде сбывается только если оно было сообщено через пророка третьему лицу, как это было в случае с Йоной, посланным в Нинвей. Пророчество же Яакова было адресовано ему самому, поэтому такое пророчество могло и не сбыться. Таков подход Рамбама. В соответствии с этим подходом мы должны будем объяснить сказанное Йирмияу, как говорящее не о разговоре Всевышнего с пророком, а о Его разговоре с Самим Собой.

Другое решение этой проблемы предлагает раби Леви бен Гершон. Ральбаг указывает на то, что пророчество о наказании имеет своей целью изменить того, кому оно адресовано, поэтому обещанное наказание не имеет смысла, если изменение к лучшему произошло. С другой стороны, пророчество о награде может говорить о двух разных категориях происшествий.

Пророчество может говорить о природном течении вещей, на которое выбор человека не может нести отрицательного влияния. Поскольку выбор человека призван исправить природу, он не может отрицательно повлиять на естественный ход событий. Такого рода пророчество сбудется вне зависимости от поведения того, кому оно адресовано.

Другой вид пророчества говорит о прямом вмешательстве Всевышнего в жизнь человека, при этом, исполнение такого рода пророчество всегда обусловлено праведностью того, кому оно адресовано. Таким образом, поскольку Яаков понимал, что его спокойствие и безопасность не могут быть следствием природного стечения обстоятельств, он боялся, что предсказанная ему награда не будет получена им из-за его грехов.

В следующий раз, с Б-жьей помощью, мы более подробно разберем мнение Ральбага.

Демократия и Алаха

Что такое демократия и каково отношение иудаизма к ней?
Каков, с точки зрения Торы, неприемлемый общественный сторой?
Был ли рав Эльазар Менахем Ман Шах противником демократии?

Урок в рамках программы «Лимуд».