Содом и Гоморра

В общественном сознании, во многом находящемся под влиянием христианской системы ценностей, Содом и Гоморра навсегда стали синонимом половых извращений и вседозволенности. С другой стороны, в комментариях наших мудрецов, этот аспект греха жителей Сдома, не занимает центральную роль. Более того, понятие «мидат Сдом» (качество присущее жителям Сдома) означает крайний и иррациональный эгоизм, а не половую распущенность. Другими словами, говря о Сдоме, еврейские мудрецы, в первую очередь, подразумевали общество погрязшее в несправедливости, а не в разврате.

На первый взгляд, позиция еврейских мудрецов не очевидна из буквального смысла текста Торы. Действительно, единственным рассказом, демонстрирующим, неоднократно упомянутую греховность жителей Сдома является сказанное в следующем отрывке:

Еще не легли, как люди города, люди Сдома, обступили дом, от отрока и до старца, весь народ (даже) с края (города).
И воззвали они к Лоту и сказали ему: «Где люди, которые пришли к тебе этой ночью? Выведи их к нам, и познаем их!»
И вышел к ним Лот ко входу, а дверь закрыл за собой.
И сказал он: «Братья мои, не злодействуйте!
Вот у меня две дочери, не познавшие мужа, выведу-ка я их к вам, и поступите с ними, как вам угодно; только этим людям ничего не делайте, поскольку для этого они вступили под сень крова моего.»
И сказали они: «Посторонись!» И сказали: «Один этот пришел пожить и судить будет?! Теперь зло причиним тебе (больше), чем им.» И домогались от мужа, от Лота, очень и подступили, чтобы выломать дверь.
И простерли мужи руку их и ввели Лота к себе в дом, а дверь закрыли.
А людей, которые на входе в дом, поразили они слепотой, от мала до велика; и затруднялись они найти вход.
(Берейшит 19:4-11)

Такое поведение жителей города видится из Торы как типичное, поскольку рассказ этот является исполнением замысла Всевышнего «увидеть», действительно-ли жители Сдома греховны настолько, насколько Ему «стало известно». Таким образом, можно с уверенностью предположить, что описанное здесь было стандартным поведением жителей Сдома в отношении всех путников.

На основании чего, тогда, наши мудрецы не считают основным грехом Сдома поголовный гомосексуализм?

Возможно наши мудрецы понимали, что желание жителей Сдома изнасиловать путников, не было вызвано похотью. Жители Сдома хотели продемонстрировать свою власть и доминантное господство, в то же время намереваясь крайним образом унизить пришельцев. В пользу этого понимания можно привести несколько соображений.

Жители Сдома говорят, что хотят «познать» гостей Лота, а не «возлежать» с ними, как говориться, например, в истории о дочерях Лота. Это доказательство стоит объяснить подробнее.

В своей книге «Искусство любить», Эрих Фромм говорит о фундаментальном желании единства, присущем любому человеку. Удовлетворить это желание можно по-разному, его истинным удовлетворением является любовь, и, собственно говоря, обсуждению этой идеи и посвящена вся книга. Одним из мнимых способов достижения такого единства является садизм. В попытке восполнить недостающее, садист лишает человека индивидуальности, полностью раскрывая его сущность. Такое разрушающее познание, в отличие от созидающего познания, присущего истинной близость, являющейся следствием любви, и имели ввиду жители Сдома. Их целью не было сексуальное удовлетворение, а ощущение абсолютного господства и безграничной подчиненности своей жертвы, которое казалось им способным мимолетно облегчить муки отчужденности.

Именно поэтому, предложение Лота отдать им своих дочерей, в их глазах, не было достойно даже беглой оценки. Они пропускают слова Лота мимо ушей и приказывают ему посторониться.

Даже ослепление, которое вполне способно охладить сексуальное возбуждение не смогло остановить людей, нужды которых были гораздо более глубинными, чем простая похоть.

Помимо этого, трудно говорить о вожделении, которое могло раз за разом овладевать всеми жителями города от молодежи до стариков, которые даже мельком не могли видеть объект своего желания.

Если наше предположение верно, необходимо объяснить, однако, почему мудрецы видят происшествие в Сдоме лишь симптомом более глубокой болезни, а не самой болезнью. Вполне приемлемым может быть объяснение, что жестокость жителей Сдома не распространялась на область правосудия вообще, а было лишь изолированной попыткой отвадить пришельцев от своей местности. Почему же наши мудрецы говорят о глубокой извращенности системы правосудия Сдома?

На мой взгляд, мудрецы не рассматривали грехи вызванные эмоциями, с той же строгостью, как грехи, являющиеся следствием хладнокровного анализа и рационального мыслительного процесса. Ксенофобия, иррациональный боязнь того, что пришельцы захватят власть и приведут Сдом к опустошению, является не более чем иррациональным импульсом. С импульсами трудно совладать, от них можно избавиться посредством самодисциплины, но это процесс, требующий времени. Импульсивные грехи, остаются грехами, но они не настолько серьезны, как обдуманные грехи. Грехи ставшие результатом взвешивания всех «за» и «против». Человек убедивший себя в рациональности и объективности своих заблуждений, имеет крайне мало шансов исправиться. Его грехи являются следствием гораздо более глубоко укоренившейся проблемы.

Таким образом, происшествие, описанное в Торе, не может исчерпывающе объяснить, в чем состоял грех Сдома. Оно способно лишь дать нам ключ к пониманию этого греха и указать на ту глубину, которой достигло извращение правосудия в Сдоме.

Погоню за удовлетворением импульсов, которые кажутся человеку непреодолимыми, можно остановить с помощью осознанного, разумного усилия, в то время, как беззаконие и вседозволенность являются следствием осознанного решения игнорировать голос разума.

Контроль за мыслями, хасидизм и психология

(Сокращенный вариант статьи. Полностью статью можно прочитать в журнале «Мир Торы» №38. https://www.facebook.com/MirTory)

Как известно, одной из центральных тем в учении Бешта была молитва. В частности, он уделял повышенное внимание борьбе с мыслями, мешающими на ней сосредоточиться. Не смотря на то, что проблема чуждых мыслей занимала еврейских мудрецов и до Бааль Шем Това, его революционный подход к ее решению заслуживает особого внимания. Именно этому аспекту молитвы в учении Бешта посвящена данная статья. Конкретно мы разберем, в чем именно заключалось нововведение Бааль Шем Това, а потом попробуем соотнести его метод с позицией современной психологии. В завершение мы рассмотрим подход к этой проблеме одного из последователей Бешта — раби Шнеура Залмана из Ляд.

Источником «чуждых мыслей», вторгающихся в сознание человека во время молитвы являются силы духовной нечистоты, противящиеся святости и пытающиеся помешать исполнению заповедей. В связи с этим казалось очевидным, что наилучшим средством борьбы с такими мыслями должно быть их подавление. Считалось также, что различные аскетические практики могут стать подспорьем в борьбе с «чуждыми мыслями» поскольку они призваны ослабить тело, связанное с силами нечистоты. Ослабление тела должно было способствовать усилению души и, соответственно, лучшему контролю за мыслями. Такое отношение к проблеме «чуждых мыслей» было практически бесспорно общепринятым до Бааль Шем Това.

Одним из радикальных новшеств, привнесенных Бааль Шем Товом, было его понимание написанного в книге «Зоар»: «Нет места свободного от Него». По мнению Бааль Шем Това, эти слова означают, что не только добро, но и зло, как и все сотворенное, имеет своим источником Вс-вышнего. Согласно такому пониманию, всякий разговор об абсолютном зле является ошибкой, граничащей с вероотступничеством. Зло может быть только относительным, являющимся таковым лишь в глазах созданий, от которых скрыта истинная суть вещей.

Идея Бааль Шем Това об источнике зла в святости послужила фундаментом для его теоретического обоснования революционного способ борьбы с «чуждыми мыслями», вторгающимися в сознание человека во время молитвы. Бааль Шем Тов отказался от отношения к «чуждым мыслям» как к абсолютному злу: мысли эти являются дурными и «чуждыми» лишь в силу ограниченности взгляда человека на мир. На самом же деле, их источником, равно как и источником всего в мире, является Вс-вышний. Попытка избавиться от этих мыслей оборачивается отрицанием Б-жественности их происхождения и, следовательно, абсолютного характера Царства Б-га. Налицо кардинальное переосмысление не только природы «чуждых мыслей», но и способа «борьбы» с ними.

Насколько революционной и эффективной являлась такая техника борьбы с «чуждыми мыслями» можно судить из слов раби Нахмана из Городенки, которые приведены в книге «Прославления Бешта»: «Когда был я большим благочестивцем, я каждый день ходил в холодную микву. Миква эта была настолько холодной, что никто из моих современников не смог бы вынести погружения в нее. Окунувшись в микву, я возвращался домой и, не смотря на то, что печь была растоплена и в доме было так жарко, что стены чуть ли не горели, в течение часа я не мог согреться. Но, несмотря на все это, я не мог избавиться от чуждых мыслей, пока не познакомился с мудростью Бааль Шем Това».

Мы не можем с уверенностью сказать, что именно подразумевает Бааль Шем Тов под исправлением и «поднятием» мысли. Причина этого в том, что его метод не предназначался для широкой общественности и практиковался лишь в узком кругу учеников и товарищей Бааль Шем Това.

(О взгляде современной психологии на проблему нежелательных мыслей читайте в полной версии статьи в журнале «Мир Торы» №38. https://www.facebook.com/MirTory)

Приведем здесь мнение о борьбе с «чуждыми мыслями», высказанное раби Шнеуром Залманом из Ляд, которого также называют Альтер Ребе и Бааль а-Тания. Раби Шнеур Залман был учеником Магида из Межерича, который, в свою очередь принадлежал к оригинальному кружку Бааль Шем Това и был одним из его близких учеников и товарищей.

Раби Шнеур Залман написал «Сефер шель бейноним» («Книгу средних людей»), более известную под названием «Тания», в которой успешно адаптировал для широкого круга простых евреев учение Бааль Шем Това, которое, как мы уже упоминали, изначально предназначалось для узкого круга продвинутых учеников. В этом, собственно говоря, и состоит смысл названия его книги — хасидизм для простых» людей. Книга эта предназначена не для «праведников» и не для «злодеев», а для большинства народа — т.е. для «средних» людей.

Вот, что пишет Альтер Ребе в «Тании» (гл. 28):

Также пусть не старается по глупости «поднять» аспект «чуждой мысли» известным способом, так как это является исключительным уделом праведников … Однако пусть не печалится он… Напротив, пускай приложит все свои силы и постарается сосредоточиться на молитве с ликованием и радостью, сознавая, что источник «чуждой мысли» находится в «клипе», которая … борется в нем с его Б-жественной душой. И, как известно, во время войны и борьбы, когда одолевает один, другой тоже начинает прилагать все больше сил, чтобы победить. И потому, когда Б-жественная душа прилагает усилия для молитвы, тогда и «клипа» усиливает сопротивление ей, чтобы спутать ее и повергнуть «чуждой мыслью». Все размышления о Торе и Б-гобоязненности происходят от Б-жественной души, а размышления о будничном — от животной, однако и в нее облечена душа Б-жественная. Это состояние можно сравнить с человеком, сосредоточенно молящимся, против которого стоит идолопоклонник-злодей и пытается говорить с ним. В этом случае единственный выход — не отвечать ему ничего и притвориться глухим и не слушать его… Также и здесь пусть он ничем не отвечает посторонней мысли, никакими доводами и возражениями, ибо борющийся с нечистотой и сам становится нечист. Пусть притворится, что не знает и не слышит он мыслей, пришедших ему в голову, и уберет их из своего сознания, и только постарается еще сильнее сосредоточиться на молитве.

С самого начала раби Шнеур Залман объявляет глупцом простого человека, пытающегося бороться с «чуждыми мыслями» методом, которому учил своих последователей Бааль Шем Тов. Причина этого в том, что метод Бешта предназначен для «праведников», к которым «чуждые мысли» приходят извне. В отличие от «праведников», «средние» сами являются источником своих «чуждых мыслей», точнее мысли эти приходят им в голову под влиянием их «животной души». Альтер Ребе призывает человека игнорировать «чуждую мысль», не пытаясь ни «поднять», ни подавить ее. Раби Шнеур Залман также недвусмысленно указывает на опасность попытки активно подавлять «чуждую мысль», говоря, что в попытка эта ставит человека в опасность попасть под еще большее влияние его «животной души».

Из слов «Тании» также становится понятно, что дурная и «чуждая» мысль не является порождением абсолютного зла, поскольку даже «животная душа» является всего лишь облачением души Б-жественной. Более того, человек, которого атакуют «чуждые мысли», должен видеть в этом, как бы парадоксально это не звучало, хороший знак. Укрепление сил нечистоты в его душе, следствием которого являются «чуждые мысли», является прямым следствием успешности его усилий, направленных на приумножение святости и укрепления его Б-жественной души.

Таким образом, становится очевидно, что Альтер Ребе согласен с теоретическим обоснованием, данным Бааль Шем Товом своему методу. Вместе с этим, опасность того, что человек погрязнет в «чуждых мыслях», пытаясь «поднять» их, вынуждает раби Шнеура Залмана объявить метод Бешта непригодным для большинства людей. Очевидно, что в этом своем решении Альтер Ребе тоже опирался на слова Бааль Шем Това, приведенные выше, в которых он сам признает собственный метод не универсальным.

Со всей очевидностью можно сказать, что в основе метода борьбы с «чуждыми мыслями» Бааль Шем Товом лежал его личный опыт. Можно предположить также, что именно этот опыт и является залогом эффективности метода, о котором мы можем судить, по крайней мере, из свидетельств учеников Бешта. Дальнейшее подтверждение эффективности метода Бааль Шем Това, можно вывести из интереса, который он вызывал у его учеников. Очевидно, что мнение Бешта по вопросу, который занимал центральное положение в религиозной жизни его последователей, будь оно мало релевантным, не вызвало бы в их среде такого резонанса. Все сказанное выше находит дополнительное подтверждение в выводах современных психологов. Таким образом, метод Бааль Шем Това, предложенный им для борьбы с «чуждыми мыслями», может по, крайней мере, служить наглядным примером глубокого интуитивного понимания родоначальником хасидизма человеческой души. И тот факт, что последователи Бешта, в конце концов, сочли такой метод сохранения концентрации во время молитвы слишком рискованным, не уменьшает его значимости. Тем более, если мы примем во внимание, что сам факт наличия такого риска был доведен Бааль Шем Товом до сведения своих учеников. Другими словами, ученики Бааль Шем Това не оспаривали ни эффективность предложенного им метода, ни его теоретическое обоснование. Они лишь дали новую оценку значимости связанного с ним риска.